Книга Ни богов, ни королей, страница 64 – Илья Карпов

— Когда снова увидите своего брата, господин Эльдштерн, передайте ему моё глубокое восхищение, — проговорил Маркус, не отрывая взгляда от закипающей на огне склянке, чьё содержимое медленно меняло цвет с огненно-оранжевого на лазурно-синий. — Для Академии он настоящая легенда, а его работу о внемировых сущностях я цитировал студентам.

— В других обстоятельствах, я бы сказал, что не слишком хочу встречаться с ним вновь, — проворчал Карл и тут же добавил: — Но теперь не то время. Когда война сжимает мир вокруг тебя, хочется, чтобы рядом были даже те родные, с кем прежде не очень-то и ладил. В конце концов, мы с Альбрехтом вместе росли, помогали друг другу по мере сил. А то, что он пошёл своим путём и выбился в свет… Что ж, на то воля богов.

— Если не секрет, что вбило клин между вами?

— Альбрехт вёл себя как высокомерный засранец. Впрочем, моя зависть тоже внесла весомый вклад в порчу наших с ним отношений, и за это мне, старому дураку, стыднее всего. Наверное, потому я так привязан к Риенне, его внучке. И, должно быть, — улыбнулся Карл. — По этой же причине изливаю душу вам, Маркус, хотя мы едва знакомы и я не особенно жалую волшебников.

— Но ведь вы блестящий алхимик, Карл, — заметил маг. — Во всяком случае, лучший из тех, кого я встречал. А я, поверьте, за годы в Академии повидал их немало.

— Хочется в это верить. Почему-то мне всегда казалось, что алхимик из меня получится лучший, чем муж и отец. Так и вышло.

— И всё же вы вырастили прекрасную племянницу, Карл, — улыбнулся маг.

— Не могу не сказать того же и об Игнате, Маркус, — отозвался алхимик. — Конечно, я всё ещё опасаюсь, что Рия может пострадать из-за… Ну, вы понимаете, вспышек Игната. Но ведь она девица упрямая.

Карл поставил на стол реторту, вздохнул и продолжил:

— Мы ведь с вами очень похожи. Два старика, не познавшие радость семейной жизни, при этом воспитавшие чужих детей, которые стали родными.

— Ну, я бы не назвал себя стариком, — смутился Маркус.

— Только не врите себе, что всё ещё полны сил, — хитро прищурился Карл. — Я признаю, что уже старик, и меня вы не обманете. Вижу это в ваших движениях, походке, речи. Но это не плохо, ни в коем случае! У меня и в мыслях нет оскорбить вас, Маркус. Многие равняют «старика» и «немощного дурака», но нас с вами немощного дураками уж точно не назвать.

— И всё же хочется верить, что ещё не всё потеряно.

— А разве потеряно? — вскинул брови Карл. — Вы, Маркус, сейчас напомнили моего брата. Тот всю жизнь боялся постареть. Как-то он услышал историю про Феластара из города Сэзмоар, который живёт вот уже три века. Видели б вы его глаза… Иногда мне кажется, он потому и согласился уехать в Аркенталь. Решил, будто занятия магией позволят ему жить дольше.

Услышав это, Маркус лишь усмехнулся в ответ.

— Вот и я так же думаю, — кивнул Карл, потрясая колбой с зелёной жидкостью. — Что проку от долгой жизни, если всё время боишься смерти? Будто постоянно подходишь к окну, беспокоишься, глядишь в ожидании. Потом видишь в окне её саму в чёрном балахоне. Ещё далеко, лишь фигура на горизонте, но ты всё равно, проходя мимо, заглядываешь в окно, чтобы убедиться, что она неминуемо приближается. Годы идут, фигура в окне всё ближе. И вот ты уже можешь разглядеть костлявые пальцы, сжимающие косу, грязные изорванные полы балахона. И всё равно смотришь в окно, бередишь душу, вместо того чтобы употребить оставшееся время жизни на что-то полезное. Вот она уже на пороге, а ты подпираешь дверь табуреткой, зная, что это бесполезно. Потом пытаешься вытолкать её из дому, хотя понимаешь, что у тебя никогда не достанет для этого сил. И вот, Endspiel! Конец игры, в которой ты проиграл едва родившись.