Онлайн книга «Ни богов, ни королей»
|
В этот момент вернулся Хоб. Он радостно сообщил, что старик может идти, а сточный шпион-лазутчик будет дожидаться следующего утра, пока начальник стражи закончит все дела и сможет им заняться. — Береги себя, Таринор, — сказал старик напоследок, за что получил пинок от тюремщика. — За него не беспокойся, — сказал Хоб, утерев нос рукавом. — У него-то крыша над головой есть. Хотя скоро её не будет. И я не про крышу, — добавил он и залился визгливым смехом. Весь день наёмник провёл за решёткой, а жирдяй-тюремщик то появлялся, то снова уходил. В обед он уселся на табуретку и принялся с наигранным удовольствием уплетать какую-то жижу из миски, причмокивая и поглядывая на наёмника. Тот же изо всех сил старался не подавать вида, что больше всего на свете желает вколотить собственный кулак в ухмыляющуюся рожу тюремщика. К счастью, Хоб порой пропадал весьма надолго, а если и задерживался у камеры, то только чтобы вздремнуть на табуретке. Потом он просыпался, зевал, пытался подколоть Таринора уже набившими оскомину шутками про повешение и отрубание головы, а потом уходил куда-то. Постепенно свет, пробивавшийся через окошко за дверью, приобретал огненный оттенок, а потом и вовсе погас. Таринор остался в полной темноте и только сейчас ощутил, что в камере весьма прохладно. Прошлой ночью он слишком погано себя чувствовал, чтобы обращать на это внимание, а сейчас холод вкупе с темнотой делал своё дело. «Продержаться эту ночь, — думал наёмник, — а там уже видно будет. Глядишь, начальник стражи окажется не таким болваном, как Хоб, и прислушается. Интересно, как там Тогмур и Иггмур? Только б его не пошли выручать. Пусть лучше сидят, не высовываются…» Наёмник лежал на холодном полу, сжавшись всем телом, чтобы сохранить тепло. Иногда он проваливался в забытье, но вновь просыпался от холода. В эти моменты он слышал чей-то голос. Видимо, Хоб на ночном дежурстве и снова пытается поддеть его избитыми шутками. Ну его к чёрту… Порой ему снились короткие сны, будто Иггмур ломает стену темницы, разгибает железные прутья, а Тогмур хлопает его, Таринора, по плечу и произносит: «Вот ведь тебя угораздило!» И действительно, как же его угораздило так их подвести. Подвести Кальдора… Подвести самого себя… Так глупо попался… Хоб с дубинкой… К чёрту Хоба… К чёрту… — Да спит он, спит! Не боись! — А вдруг нет? Вдруг просто валяется? — И чего? Кто ему поверит? Давай наливай уже… Таринор решил, что это тюремщик притащил какого-нибудь дружка, чтоб не так скучно было торчать у камеры всю ночь. — А карты? — Чего карты? Неужто отыграться решил? — Ну, было б неплохо. Да только разве ж у тебя отыграешься? Хоть время убьём, мне тут до утра сидеть. — Да и у меня выбор невелик. А за того не бойся. Если проснётся — я тут же исчезну или в угол забьюсь, ветошью прикинусь. Наливай и раздавай… Наёмник лежал и слушал эту болтовню. Хоть какое-то развлечение для того, кто не хочет снова провалиться в забытье. Всё-таки обидно, что эти двое сейчас пьют и играют в карты, а он дрожит от холода на гнилой соломе. Таринор лежал спиной к решётке и мог видеть лишь пляшущие тени от света свечей. — Ну вот, снова продул, — с досадой произнёс один из них. — Я ж тебе говорил, Верн, брось ты это дело. Не везёт в игре, повезёт в любви! Знавал я одного счастливца, так ему в любви точно не везло, зато в карты был мастак. Да и выпить тоже был не дурак… |