Книга Ни богов, ни королей, страница 153 – Илья Карпов

Девушка обладала достаточной силой и знаниями, чтобы совершить то, что хотела. Единственный раз в жизни она решила ослушаться своего учителя. Вингевельд видел, как её восхищает искусство некромантии и однажды сказал ей:

— Девочка моя, если случится так, что мне не удастся завершить задуманное, если я потерплю неудачу, то даже не пытайся вернуть меня к жизни. Я запрещаю тебе.

К сожалению, именно это Беата Леврайд и собиралась сделать теперь.

Ей хорошо было известно главное правило некромантии: за жизнь платят жизнью. Поднимая и поддерживая мёртвых, некромант или теряет собственную жизненную силу, или берёт её у других. Беата же собиралась вернуть Вингевельду саму душу и исцелить тело, чтобы тот всё же смог претворить в жизнь свой план. Смог спасти мир от богов.

Она наскоро подготовила алтарь на подходящем плоском камне, освежила память о ритуале вырванной страницей книги из числа тех, что были запрещены к изучению. Она взяла её в личном архиве Вингевельда, но была уверена, что учитель будет лишь благодарен. И, наконец, осторожно достала острый, как бритва, нож из чёрного металла, выкованный в далёкой стране на востоке давным-давно. Жрецы, что правили в те годы давно забытым ныне народом, стремились обрести бессмертие, но их ритуалы были несовершенны, а магическая сила ничтожной. Вингевельд стремился покончить с «тиранией крови», но именно кровь сейчас должна спасти его тело и душу. Кровь волшебницы.

Дрожащими губами Беата прочитала заклинание на давно забытом языке, чьи звуки ныне помнит лишь ветер над занесёнными песком руинами древних городов. Девушка ярко ощутила биение жизни, каждый поток животворящей силы, пронизывающей её тело.

— Я делаю это ради вас, мой возлюбленный учитель, — прошептала она.

Девушка задержала дыхание и одним резким движением глубоко погрузила ритуальный нож себе в грудь. Резкая душащая боль пронзила, казалось, саму душу и парализовала тело. Рукоять раскалилась докрасна, из неё вырвались разноцветные нити и стали опутывать тело архимага. Мучительная агония длилась бесконечно долго и закончилась так же внезапно, как и началась. Клинок рассыпался в пыль, а Беата обнаружила себя на земле с ужасной болью в груди.

Девушка провела ладонью по ране, но крови на пальцах не было. Силы покидали её, но собрав всю оставшуюся волю, она приподнялась на руках и, цепляясь пальцами за край камня, встала на колени. Перед ней лежал архимаг Вингевельд. Невредимый. Совсем такой же, каким она запомнила его при жизни, разве что немного бледнее. Его грудь не вздымалась от дыхания, а серебряный амулет с аквамарином так и остался вплавленным в плоть. Он медленно открыл глаза и повернул голову к девушке.

— Беата… — проговорили его губы. — Ты здесь… Посмертие нас объединило?

— Господин… Вингевельд… — девушка с трудом улыбнулась, превозмогая боль. — Я вернула вас к жизни.

Лицо архимага приобрело выражение ужаса.

— Нет… — Вингевельд закрыл глаза, и по морщинистой щеке пробежала слезинка. — Что ты наделала…

— Вы… должны жить. Должны… завершить дело… — боль в груди сменилась холодом. Жизнь покидала её тело.

Вдруг архимаг резко открыл глаза.

— Ты обрекла этот мир на гибель, девочка. Обрекла все миры, — проговорил Вингевельд чужим голосом, полным холода и ненависти. — Душа этого человека больше ему не принадлежит. Он выполнил свою часть договора.