Книга Песнь войны, страница 2 – Илья Карпов

Гевин опустил руку и упал без сил. Вода, которая только что послушно двигалась по воздуху, обрушилась на траву и водопадом полилась с обрыва. Лорд Лонлинг бросился к дочери и, убедившись, что с ней всё в порядке, обратил взор на сына. Но в его глазах не было благодарности, лишь ужас. Он смотрел на Гевина со смесью страха и отвращения…

— Но почему же? — раздался женский голос.

— В семьях лордов маги не рождаются, — немедля ответил рассказчик. — Великие дома Энгаты чтут чистоту рода, избегая связей с чернью, к которой относят и обладателей магического дара. И всё же изредка магическая кровь, попавшая в родословную века назад, может проявиться самым неожиданным образом. Так и случилось с Гевином.

На обратном пути лорд Лонлинг велел всем молчать о том, что произошло, и настрого запретил сыну даже пытаться повторить это снова. Они ходили к берегу, и Гвен окатило волной — такова была история, что рассказали в замке. Жизнь пошла своим чередом, но всё же Гевин ощущал холод и отстранённость со стороны отца и сестры. Дети хорошо чувствуют такое. Когда их мир даёт трещину и начинает разваливаться на части…

Рассказчик замолчал и глубоко вздохнул.

— Всякий раз, — продолжал он, — когда лорд Лонлинг бросал на сына случайный взгляд, тот видел в нём суеверный страх. Сестра же стала избегать его общества, а когда это было невозможно, становилась угрюмой и нелюдимой. Лишь мать, которая до сих пор ни о чём не знала, относилась к нему по-прежнему, но, увы, леди Тара никогда не испытывала к детям особенного интереса. Вскоре она отправилась на большую землю навестить родителей и взяла с собой дочь.

Родной замок превратился для Гевина в тюрьму, при этом он даже толком не понимал, что произошло в тот злополучный день. Раньше он лишь мельком слышал об острове магов к западу от Лоуна и не придал этому значения. Его куда больше занимали истории о давних рыцарских подвигах и древних королях, но теперь детский разум догадался: то, что случилось на отвесном берегу было ничем иным, как проявлением магии.

Так, несмотря на запрет отца, по ночам, оставаясь в полном одиночестве, Гевин пытался вновь проявить едва пробудившуюся силу. Каждый раз, когда замок засыпал, мальчик ставил перед собой глиняный кувшин, предназначенный для умывания, и концентрировался на одном единственном желании: подчинить воду своей воле. Каждую ночь он пытался до тех пор, пока, наконец, не падал на кровать, выбившись из сил, но всё было тщетно.

Со временем Гевин совсем потерял надежду. Он уже начал думать, что в тот день дело было вовсе не в нём, а Гвен спасли сами боги. Мальчик попытался в деталях вспомнить тот случай, и когда воспоминания вспыхнули в памяти, он вновь ощутил те всепоглощающий ужас и отчаяние. Его сестра вновь стремительно уносилась навстречу смерти, и Гевин испуганно отмахнулся рукой, словно это могло прогнать страшную сцену из головы.

В ночной тишине раздался оглушительный звон. Осколки кувшина лежали в луже у двери, а мальчик ошарашенно глядел то на них, то на свои дрожащие руки. Осознание захлестнуло его разум ледяной волной. Он маг. Он повелевает водой. Гевин вдруг ощутил связь с каждой мельчайшей капелькой, что растекалась по полу. Он поднял руку вверх — и лужа собралась в тонкую струйку, зависнув в воздухе. Махнул вправо — и струйка понеслась к стене. Замер — и вода замерла вместе с ним.