Книга Песнь войны, страница 104 – Илья Карпов

О том, чтобы отплыть на корабле не могло быть и речи, поэтому преодолеть Русалочий пролив предстояло иначе, и Вингевельд собирался сделать это так, как никому другому не пришло бы в голову. Будучи сильнейшим из известных магов льда, он принял решение идти по воде пешком. Конечно, он не мог заморозить всё море целиком, хотя и подумывал об этом, но ему вполне хватало сил, чтобы превращать водную гладь под ногами его пока что немногочисленного войска в крепкий и толстый лёд. Так, медленно, но неотвратимо, мертвецы, ведомые могучим волшебником, добрались до берегов Энгаты. Маг не мог не отметить неоспоримое преимущество такой армии: мёртвецы не устают, поэтому могут идти круглые сутки.

Отдых был нужен лишь архимагу, однако ему всегда хватало не больше пяти часов сна, поэтому кратковременного привала на крошечных островках было вполне достаточно. Войско шло налегке, хоть это и никак не повлияло бы на его скорость. Архимаг запросто мог бы нагрузить каждого мёртвого солдата, но у него попросту не было столько поклажи. Съестные припасы умещались в паре скромных тюков, которые без устали тащили на могучих плечах двое не в меру любопытных ловцов жемчуга, ещё несколько мертвецов несли узорчатые камни разобранного портала и некоторые необходимые архимагу личные вещи.

Вингевельд ступил на землю Энгаты в совершенно безлюдном месте, где скалистые берега Железного мыса, вдоль которого его войско брело последние несколько дней, уступали место песчаным пляжам. Первым делом он решил перевести дух и как следует отдохнуть: так долго превращать морскую воду в огромные ледяные глыбы было серьёзным испытанием даже для него.

Добравшись, наконец, до какой-то невзрачной деревушки, архимаг решил пойти на хитрость. Он отправился туда в одиночку и представился выжившим после кораблекрушения, сказав, что миррдаэнские пираты, которые потопили его судно, собираются разграбить поселение. Деревня сумела собрать дюжину ополченцев, наспех вооружённых чем попало, но архимаг решил, что для начала и этого будет достаточно.

У объятых ужасом деревенских, тщетно пытавшихся колоть мертвецов пиками и бить баграми, не было ни единого шанса. Когда всё было кончено, деревня опустела. Женщины и дети сбежали, но архимаг тем и отличался от любых других военачальников: ему не было дела до грабежа и мародёрства, его не интересовало золото и женщины. Архимаг Вингевельд преследовал свои, куда более значительные и пугающие цели.

Нечто похожее он провернул и с другими встреченными на пути деревнями, медленно, но верно пополняя свою армию. Но беда подкралась откуда он вовсе не ждал. Главной проблемой, вопреки всяким ожиданиям, оказалось одиночество. Всё то время, что мёртвое войско пересекало пролив, архимаг мучился от невозможности хоть с кем-нибудь поговорить. Дошло до того, что он начинал разговаривать с мертвецом и лишь спустя минуту-другую вспоминал, что они не могут ни понять смысл сказанного им, ни изложить свои мысли на этот счёт. Всё же они оставались лишь оболочками, воспринимавшими исключительно команды, Вингевельда, подкреплённые усилием его воли.

Изредка с мёртвых губ срывались слова или обрывки фраз, но то были лишь отголоски того, чем несчастный занимался при жизни или что чувствовал перед самой смертью. Неудивительно, что чаще всего мертвецы издавали нечленораздельные и полные отчаянья стоны. Архимаг со временем настолько устал от этого, что залеплял себе уши воском сначала на ночь, а потом и днём.