Книга Искры на ветру, страница 95 – Илья Карпов

— Эльфийка, что жила в замке Рейнаров. Дериан Рейнар приказал убить её, но перед смертью она выкрикивала слово на своём языке. Nedrevir, что значит «братоубийца». В городе немало эльфов. Спросите любого, и он подтвердит.

Король задумчиво погладил бороду и отвёл снова помутневший взгляд.

— Это очень серьёзное обвинение, Таринор. Но я знаю, о ком ты говоришь. Лиристель была кузиной короля Майгелета, и вряд ли Дериан Рейнар об этом не знал. И на её убийство его могли толкнуть только самые крайние меры…

— Так значит вы мне верите? — осторожно спросил наёмник.

— Пока ещё рано говорить об этом. Но… Дериан Рейнар должен ответить, по какому праву он лишил жизни близкую родственницу халантирского короля.

В душе Таринор ликовал настолько, что с трудом сдерживал торжествующую улыбку. Даже стул показался ему вполне удобным, а сир Гримуальд с мечом в руках — не таким уж и грозным. Да и король на поверку не настолько выжил из ума, как о нём все говорят…

— Однако! — его величество неожиданно поднялся с места. — За эту помощь ты выполнишь моё поручение.

Даже эти слова не испортили наёмнику настроения. Он даже постарался сделать как можно более заинтересованное лицо.

— Да, всё так, как и должно быть… — король принялся шагать по кабинету из стороны в сторону. — Твоё лицо являлось мне во снах…

— Простите, ваше величество, — смущённо проговорил Таринор. — Моё лицо?

— Я видел его! — вдруг Эдвальд Одеринг остановился, устремив взгляд в никуда. Через несколько мгновений он оказался возле наёмника и наклонился настолько близко, что тот почуял неприятный запах королевского дыхания. От короля смердело старостью.

— О да, я видел твоё лицо! Как и многое другое! Вера открыла мне глаза, позволила узреть истину. Я вижу, что все мы лишь искры, что летят из-под молота судьбы. Орудия, подвластного одним лишь богам… Всю свою жизнь я шёл им наперекор, не внимал их знакам и предостережениям… И вот к чему это привело меня!

Резким движением король сдёрнул рукав левой руки, обнажив гладкую, как колено, культю. Таринор поморщился от такого зрелища. Кажется, слухи о помешательстве короля не такие уж и слухи.

— По счастью, боги свели меня с епископом Велереном, моим духовным наставником и исповедником…

Таринор стал, наверное, ещё более недвижным, чем сир Гримуальд у двери. Он глядел на короля и не смел вымолвить ни слова. «Вот те раз! — подумалось наёмнику. — Отец Эрниваля — исповедник самого короля! Воистину мир — до ужаса тесное место…» Его величество тем временем продолжал, всё более распаляясь:

…из всей Церкви он — честнейший и бескорыстнейший человек. Только ему я могу доверить самые горькие тайны своей несчастной души, да смилостивятся над ней боги…

Эдвальд Одеринг трясся всем телом и воздевал руки к потолку, корона едва держалась на его голове, а серые глаза исступлённо глядели в никуда. Когда король, взывая ко всемогущим богам, перешёл на крик, а из уголка его рта на пол стекла тонкая струйка слюны, в комнату ворвался тот самый паж в сопровождении ещё нескольких слуг.

Они осторожно усадили судорожно дёргающегося короля в кресло, а паж влил ему в дрожащие губы содержимое маленькой склянки из тёмного стекла. Минуту спустя, когда его величество перестал трястись, а его взгляд снова приобрёл осмысленность, слуги ушли, а подле короля остался только паж.