Книга Искры на ветру, страница 68 – Илья Карпов

— Эти-то? Брось. Знаешь, что они делали в цирюльне? Волосы свои продавали. Потому и стрижены по-солдатски, хе-хе.

— Эльфы продают волосы? — удивился Игнат.

— Ещё как продают. Отращивают, а потом продают. Половина лысеющих богатеев Энгаты ходят в париках, сделанных из эльфийских волос, а другая половина не признаётся в этом. Для местных эльфов торговать собственной шевелюрой — обычное дело. В основном для молодёжи, у них волос особенно мягкий, чистый шёлк. Многие остроухие живут тут не слишком богато, так что лишняя монетка не повредит.

— Почему бы им не заняться ремеслом? — спросил маг. — Как тому портному.

— Ремесленники платят налог. А эльфы-ремесленники — платят вдвое больше. Немногие потянут такие условия, только самые умелые и искусные. А если учесть, что налог на подмастерья-эльфа также увеличен, немногие мастера хотят брать их в ученики. Вот и приходится остроухим тут перебиваться случайным заработком и собственными волосами торговать. Так что если они и злословят, то больше от обиды на собственную жизнь.

Услышав это, Драм поостыл. Он сделал глубокий вдох и поглядел вслед паре эльфов. Но теперь в его взгляде злоба уступила жалости.

— То-то же, — сказал Дунгар, открывая дверь. — Пойдёмте взглянем на нашего красавца.

Если бы Игнат увидел Таринора в новом облике где-нибудь среди прохожих, он бы ни за что его не узнал. От спутанных косм не осталось и следа, вместо них красовалась аккуратная причёска, а чисто выбритый наёмник хрустел огурцом, сидя на стуле, пока брадобрей вносил в неё последние штрихи. Сосредоточенно нахмурив брови, он отстригал невидимые постороннему глазу волоски крохотными ножницами, казавшимися слишком маленькими для его руки. Наконец, когда последний локон упал на засыпанный волосами пол, брадобрей отложил ножницы в сторону, утёр лоб и широко улыбнулся.

— Готово, Таринор, принимай работу, — похлопал он наёмника по плечу и протянул ему серебряное зеркальце на витой ручке.

— Ну, нечто такое я себе и представлял, — задумчиво проговорил Таринор. — И спасибо, что уши на месте.

Брадобрей повернулся к вошедшим:

— У твоего друга, Дунгар, язык поострее моих бритв будет. Даже жаль, что пришлось попросить его помолчать, но иначе от смеха у меня бы дёрнулась рука и я бы точно отчекрыжил ему ухо.

— Отлично справился, не придраться! — развёл руками гном. — Вот теперь не стыдно на приём хоть к энгатскому королю, хоть к аккантийскому провенту, хоть к ригенскому императору.

— Если я случайно не отрезал ему красноречие, — усмехнулся брадобрей, — будь уверен, всё получится, о чём бы не попросили.

Покинув цирюльню, компания не отправилась обратно в банк. Вместо этого Дунгар предложил отобедать в одном заведении, которое ему очень рекомендовали, но посетить которое он до сих пор не находил ни времени, ни повода. На поверку оно оказалось добротной ригенской харчевней неподалёку от моста святого Готфрида, где улыбчивая блондинка в пышном платье с дутыми рукавами подала на стол четыре миски густого наваристого супа, столько же кружек золотистого пшеничного пива, а посередине, между всего этого поставила широкое блюдо с огромным карпом, запечённым в сметане.

— Ну и похлёбка, — изумлённо сказал Игнат. — Такая густая, даже ложка стоит!

— Это айнтопф, — многозначительно заметил Дунгар, подняв указательный палец. — Суп, сваренный в одном котле. Помнится, наш отрядный повар готовил его так, что после одной такой миски сил хватало на день пути. Воплощение слова «сытный» — вот что такое айнтопф.