Книга Искры на ветру, страница 54 – Илья Карпов

На острове по правую руку от него расположилась древняя крепость Хельмгард, средоточие знаний всех западных земель. За этими стенами кипели многолетние исследования и совершались великие открытия, но Грегорион помнил и об их мрачном прошлом. Именно здесь когда-то давно зародилось богопротивное искусство некромантии, но, хоть это навсегда осталось тёмным пятном на истории университета, книжники с тех пор не переставали нести свет знаний по всей Энгате.

«Самый яркий свет, порождает самую чёрную тень,» — сказал когда-то Агемар Соррен, ворчливый наставник Грегориона, когда разговор зашёл о тех временах. Вспомнив о нём, инквизитор невольно улыбнулся и печально вздохнул. Вид Хельмгарда вдруг напомнил Грегориону крепость-монастырь Святого Вигилия, где прошла его юность, а потому он решил ускорить шаг, чтобы не тяготиться воспоминаниями.

В город инквизитора впустили без лишних вопросов. Даже в столь отдалённой части Энгаты церковь Троих имела влияние, пусть и не настолько сильное, как в землях близ столицы. Стражники встретили его усталым взглядом, но всё же не отказались объяснить, как пройти к порту.

— Точно не заблудитесь, там одна дорога, отсюда и до порта, она так и называется «портовый путь». Просто идите под горку в сторону берега и никуда не сворачивайте. А можете и по запаху, оттуда смолой и рыбой несёт за милю, — закончил рыжий стражник. — В жаркий день вонища стоит, будто из…

Он хотел сказать ещё что-то, но взгляд Грегориона заставил его замолчать на полуслове.

— Не заблужусь, — произнёс инквизитор и зашагал прочь.

И действительно, направившись к закату, вскоре он увидел вдалеке верхушки мачт. Чем ближе к порту, тем ниже и беднее становились здания, некоторые из них и вовсе были выстроены из обломков лодок или из глины и соломы, как в бедных деревнях. Несмотря на вечернее время, на улицах Хельмара встречалось немало прохожих. Кто-то из них не обращал на инквизитора абсолютно никакого внимания, спеша по своим делам, другие же провожали его ленивыми взглядами, облокотившись на стены или сидя у дороги. Многие из них носили лохмотья, но не испытывали видимых неудобств, несмотря на холодный ветер, дувший с моря. Мимо пляшущей походкой шагали босоногие матросы, проносились шумные школяры из Хельмгарда. Торговцы сворачивали уличные прилавки, закидывая на плечи мешки и сумки, тут и там бегали оборванные дети. Среди всей этой пестроты Грегориону было немного не по себе. Он явно не вписывался в местный колорит, хотя и его дорожный плащ тоже был далеко не безупречно чист.

Вскоре инквизитор добрался до причалов и всё вокруг потонуло в скрипе корабельного дерева, криках чаек и шуме прибоя. Теперь следовало спросить кого-нибудь о капитане Корваллане, наверняка о нём здесь кто-нибудь да слышал. Вот только у кого? Точно не у лежащего в грязной луже матроса, о которого Грегорион едва не споткнулся и не у тощего, как угорь, темнокожего типа с густой чёрной бородой, облокотившегося на стену кабака. Поймав взгляд инквизитора, он вдруг широко улыбнулся, обнажив жёлтые зубы, и сказал что-то на незнакомом языке, который показался Грегориону смесью шипения и плевков. Мимо прошли хмурые матросы. Они тащили втроём бухту каната, взвалив её на плечи. За ними прошмыгнул жующий что-то оборванец с обезглавленной чайкой в руке. Едва не врезавшись в инквизитора, он смерил его пустым взглядом и побрёл дальше.