Книга Древо Миров братьев Камковых. Том 2. Осколки, страница 88 – Денис Камков, Александр Камков

Первые дни, я в основном провел в попытках понять – кто я и откуда здесь взялся. Первое, что мне пришло на ум, это разобрать седельную сумку. Из нее я вытащил: шерстяное одеяло свернутое в рулон, огниво, флягу с водой, несколько десятков монет, в основном бронзовых, пяток листов пергамента, два из которых были заполнены цифрами какого-то хозяйственного отчета и письмо к главе ордена лекарей города Грохар, с просьбой срочно прислать какого-нибудь врачевателя, дабы помочь угоревшим жителям деревни Песчанка.

Мне были знакомы эти названия, хотя я не смог поначалу, как не старался, вспомнить откуда. Еще в этом письме была приписка от написавшего его Крома, что доставит это послание Мортос, его старший сын. Так я вспомнил свое имя, которое прокатилось по моему сознанию подобно ветру, срывая покров пыли и оголяя знания и воспоминания прошлых лет. Конечно, вспомнилось далеко не все, память моя была стерта основательно, оставляя мне избирательные сведения о мире, где я живу, о местностях и поселениях, где я бывал и о навыках, которые я приобрел за свои сорок лет. Воспоминания о родных и близких, о соседях и знакомых были практически вычищены из меня, не вызывая эмоций и желаний с ними увидеться или пообщаться.

Зато я ощутил самую настоящую, жгущую меня потребность в знаниях. Причем знания мне были необходимы не прикладные, а эзотерические, магические и темные. Я абсолютно точно знал, что они уже ждут меня, зовут прикоснуться к тайнам жизни и смерти, добра и зла, света и тьмы. Я вспомнил свои детские потуги ощутить себя темным и могущественным колдуном, творящим страшные по силе заклинания, обращая в пыль наседавших на меня рыцарей и светлых волшебников. Сейчас я посмеялся бы над этими детскими мыслями, если бы не оставшаяся у меня тяга ко злу, только усилившиеся теперь многократно.

Даже не удивившись уверенности, с которой меня вдруг потянуло к дальней от моего импровизированного лагеря стене, я подошел к ней, снял с пояса кинжал и вставил его в трещину, змейкой пробегающую между двумя выступающими вперед камнями и с силой нажал на рукоять, вгоняя лезвие внутрь. Трещина раздалась, и к моим ногам упал выпавший из стены один из этих камней, расколовшийся в пыль от удара о пол пещеры. В образовавшейся нише лежало что-то плоское, завернутое в холщовую ткань. Вытащив сверток, я подошел к своему столу, на ходу разворачивая его. Внутри свертка оказалась толстенная древняя книга с кожаной обложкой и желтыми от времени страницами. Я положил ее на стол и в свете уходящего дня, красным, закатным светом пробивающегося через толщу скалы, посмотрел на обложку и с замиранием сердца прочел одно единственное слово, золотом вытесненное на ней: НЕКРОНОМИКРОН.

Несколько дней, не помня себя, я не мог оторваться от текста. Кажется, я даже ни разу ни поел и не выпил ни глотка воды. Пищей для меня были знания, которые я впитывал из книги глазами, руками и кожей, когда прикасался к ней и переворачивал страницы этого древнего фолианта. Огонь, который я ощущал в себе, все больше темнел и постепенно превращался в сполохи тьмы, своими жадными языками, лизавшие мой разум. Только прочтя книгу до конца, я наконец, смог подняться и оторвать свой взор от ее страниц. Была глубокая ночь, но я теперь прекрасно видел в темноте, я сам был тьмой, она стала для меня родной и приветливой, словно родная мать.