Книга Древо Миров братьев Камковых. Том 3. Великий Ритуал, страница 135 – Денис Камков, Александр Камков

А Пламень тем временем все бубнил и бубнил:

— Помни! Не отрывай камень от глаз, если не хочешь ослепнуть, или увидеть то, что тебе видеть не захочется, даже в самом страшном твоем ночном кошмаре. Этот сапфир одновременно и защита твоя, и концентратор потока, действующий как линза, с помощью который ты можешь сконцентрировать лучи солнца, чтобы разжечь костер.

— Когда я сделаю все то, что ты мне говоришь, как я пойму, что этот треклятый Ритуал состоялся? – Спросил я его.

— О! Ты поймешь! – Как-то уж больно зловеще проговорил Пламень. – Ты поймешь!

Меня передернуло уже знакомым мне морозом от его слов и тона, с которым они были произнесены. Но я решительно снял со своего пальца перстень Владыки и вынул из него граненый сапфир. Затем я убедился, что стою у шара Ведьминого сердца, поднял к глазам драгоценный камень и запустил ток огненной энергии…

Интерлюдия.

Лимб. Орфенор.

Орфенор находился в своих чертогах, которые в данный момент скользили в межмирье, по зыбкому туману лимба. Он не любил эту прослойку, где не было ничего живого и материального. Лимб простирался на неисчислимые обычным способом расстояния, являясь своеобразным вакуумом, занимающим все пространство между мирами и ветвями Древа. Миры были расположены очень неравномерно в общем континууме. Некоторые из них буквально соприкасались своими астральными сферами, которые словно пузыри окружали их. Другие были настолько далеки друг от друга, что требовался достаточно длительный и энергозатратный процесс, чтобы осуществить перелет между ними, даже для бога.

Орфенор мог бы сделать это гораздо проще и быстрее, используя свою божественную суть и возможности, перенеся себя в нужное место практически мгновенно, но это не позволило бы ему перетащить в нужный мир чертоги, а он планировал задержаться там на какое-то время, чтобы понаблюдать, а если нужно, то и подкорректировать Ритуал. Чертоги можно было бы создать новые или временные, но на это тоже требовалась энергия и время, так что он посчитал более целесообразным не заморачиваться, и не лишать себя удовольствия и привычного комфорта, оставаясь в родных, давно облюбованных и тщательно подогнанных под себя залах и анфиладах.

За окнами проносился молочно-белый, зыбкий, нематериальный туман лимба. Иногда можно было боковым зрением, заметить в нем какие-то неясные флуктуации, или даже намек на смутное движение, но стоило только заострить внимание на таких местах, как тут же он убеждался, что там ничего нет. Подобные обманки только сбивали с толку, заставляли потерять концентрацию, утратить вектор движения, сбиться с пути. Нет ничего страшнее, чем затеряться в этом тумане, где постоянно царит отрицательная энтропия и каждый миг требуется поддерживать и подпитывать защиту, чтобы не раствориться полностью, или не утратить собственную целостность.

Орфенор не любил лимб. Хотя он не знал никого, кто мог бы сказать обратное, но его огненная сущность была самой антагонистичной, из всех четырех стихий, этому липкому, ледяному, туманному пространству. Там, где ежесекундно требовалась концентрация и поддержание защиты, чтобы просто выжить, не говоря уже о полной и смертельной дезориентации, грозившей каждому, кто хоть на мгновение тут отвлечется или утратит контроль над направлением своего движения.