Книга Южный континент, страница 102 – Денис Камков

Все это многообразие флоры и фауны, кроме своих природных, естественных им опасностей, на этом континенте, впитало в себя опостылевшую уже нам ауру зла, ярости и жажды чужой крови. Она сделала их уже не только пассивно опасными, но и агрессивными. Многие из ранее только лишь защитных механизмов этих животных и растений, находясь под ее воздействием, пересмотрели свои сугубо защитные функции. Они неизбежно мутировали со временем, становясь смертельно опасными не только при нападении на них, или при угрозе их собственной жизни, но и самостоятельно избрав для себя агрессию, как новый, более прогрессивный способ выживания.

В итоге, уровень общей опасности для жизни попавшего сюда человека, итак до этого не располагающий к беззаботным прогулкам среди джунглей, вырос теперь еще на один порядок, превратив эту труднопроходимую местность в сплошной, не прекращающийся ни днем, ни ночью, постоянно действующий аттракцион ужасов. В котором, на попавшего сюда, безостановочно сыпалась со всех сторон смерть, и исходила она от всего живого, будь то флора или фауна.

Я лежал и обдумывал все то, что сейчас видел вокруг себя, поражаясь как сильно мутировали эти джунгли. Конечно, кроме описанных страшилок, я видел и красоту этих богатых различной вечнозеленой растительностью мест. Далеко не все представители животного и растительного мира были здесь опасными, агрессивными и ядовитыми. Растительность и животный мир здесь были слишком для этого разнообразны.

Растения джунглей располагалась в несколько ярусов. Самым нижним из них, являлись травы, цветы, невысокие кустарники и различного вида плауны и папоротники, среди которых кое-где выделялись мясистые листья зарослей бананов, достигающих порой высоты в два, а то и три человеческих роста. Чуть выше шел ярус, который занимали зонтичные деревья типа акаций, бобовых, а так же различные виды пальм. На их густо сплетенных кронах и стволах, удобно расположились лианы и эпифиты, образуя вместе с их листьями крон, практически сплошной полог переплетенной зелени. И только изредка, через весь этот зеленый ковер, вверх, прорывались поистине гигантские деревья третьего яруса, рода секвойи и диниции, высота которых достигала порой двух – трех сотен футов. Их толстые, почти лишенные коры стволы, понизу были щедро увиты различными ползучими растениями, лианами и эпифитами, которые своими цветами украшали их, подобно праздничным, разноцветным гирляндам.

Даже ночью, здесь, в густых джунглях, не было абсолютно темно. Под ногами светились биолюминесцентные грибы с грибницами, отдавали накопленный дневной свет фосфоресцирующие растения. В воздухе порхали светлячки, а некоторые виды птиц, своим сверкающим оперением, умудрялись отражать те крохи света, что проникали сверху. Джунгли жили, звучали, светились, а кроме этого еще и упоительно пахли, смешивая такое разнообразие ароматов, что голова моя поневоле начинала плыть и кружиться.

Несколько оставшихся до рассвета часов, мы провели, растянувшись на ковре из трав, опавшей листвы и цветов, поглощая всеми своими рецепторами жизненную энергию джунглей. По сравнению с выжженной яростным солнцем саванной, здесь был рай. Очень злой, тревожный и опасный, особенно для неподготовленного путника, жаркий и влажный, но рай. Живительные соки дармовой энергии, насыщали изголодавшиеся пустоты наших энергетических линий, глаза радовались многообразию цветов и оттенков, уши ловили утреннее многоголосное пение птиц, а обоняние просто захлебывалось от обилия пьянящих цветочных запахов.