Книга Мир Теней, страница 11 – Денис Камков

Если кто-то решит, что я отрастил глаза, или нашел ментальный бинокль, то будет олухом, но олухом в чем-то правым. В процессе многодневных полетов и исследований, я волей, или неволей, но научился изучать окружающий меня мир и пространство. Например, я мог различить пустое пространство и окружающие его стены, отличить пол от лестницы, почувствовать крыши и различные поверхности. Каждый предмет, или препятствие, обладало для меня определенной структурой вещества. Как бы я по вашему тут иначе вообще ориентировался?

Судя по всему, определенный, минимальный для существования объем навыков и умений был заложен в меня кем-то. Ну, или не кем-то, может сама форма такого существования обладала небольшим, базовым набором, без которых она просто не могла тут существовать. Или же эта моя форма сознания определялась свойствами, при которых их следствием, или побочным эффектом, были эти умения?

Я немного сам себя запутал, поэтому отложил дальнейшие самокопания. Тем более, к этому времени, я достиг крыши самого высокого строения, из всех тех, что мне встречались за эти дни. Сделав очередное допущение, что высотки строятся чаще всего в центре городов, я залетел на ее крышу, выскочив из окна самого верхнего этажа, этого точечного жилого строения.

На крыше было ничем не лучше и не хуже, чем на том же, верхнем этаже, но я надеялся, что для моего эксперимента, свободное пространство будет более подходящим, чем, к примеру, комната или зала, со стенами и потолком. Я все же допускал, что возможно, они как-то смогут помешать моим действиям, экранируя, или не экранируя, но пусть даже немного заглушая, мою предстоящую, ментальную передачу. Я завис над самой верхней точкой, которой на крыше оказался, выходящий туда вентиляционный короб из квартир этой многоэтажки.

Я сконцентрировался. Я выкинул из головы все мысли, заглушил все воспоминания и стал постепенно, метр за метром распространять свое сенсорное восприятие в окружающее меня пространство. Я ощутил всю поверхность крыши, спустился по наружной стене ниже, потянулся в сторону соседних домов.

Если вблизи я мог чувствовать как поверхности, так и мельчайшие детали, такие как неровности покрытия, или лежащий на кровле мусор и пыль, то чем дальше я продвигал свое восприятие, тем меньше деталей ощущал, и тем ниже было качество ответных сигналов. Я, конечно, достиг соседних построек, но уже не смог бы сказать ничего о них более конкретного.

Кроме потери качества, я практически сразу же ощутил внутреннее сопротивление. Это чувство было схоже с растянутой резинкой рогатки, или тетивой лука. Чем дальше я пытался растянуть свою сенсорику, тем труднее мне это было делать. Сопротивление нарастало пропорционально пройденному расстоянию. Мои сенсоры стремились вернуться обратно, в тот объем, который я занимал.

Я позволил им вернуться обратно, и пошел другим путем. Сообразив, что растягивать весь объем восприятия гораздо труднее, чем его отдельные сектора, я стал вытягивать из себя что-то типа щупалец. Уподобившись дикобразу, я тянул во все стороны иголки щупов, по возможности истончив их до минимума. Дело пошло гораздо лучше, я без труда прошел тот предел, что достиг до этого и достаточно легко двинулся дальше.

Как я и предполагал, стены, крыши и любые иные препятствия, пройти насквозь своими зондами было можно, но сопротивление при этом нарастало скачкообразно. Поэтому я ощупывал их и по возможности старался обойти сбоку, сверху или снизу. Стены я проходил насквозь, используя расположенные в них окна, а крыши и более мелкие препятствия огибал. Так я покрыл своим восприятием расстояние в несколько кварталов, прежде чем резинки щупалец достигли предела растяжения и не потянулись обратно, помимо моей воли.