Книга Влюблюсь. Женюсь. Не разведусь, страница 47 – Анелия Чадова

— Не было никакой гонки, — устало выдохнула Ирина, глядя ему в глаза.

— Но у меня всё же был шанс заполучить тебя в жёны! — Гарик шагнул ближе, словно пытаясь взглядом заставить её передумать.

— Нет, не было. Я тебе сразу всё объяснила. И, как мне казалось, ты понял и принял мои объяснения, — её голос звучал ровно, почти безразлично.

— Дьявол, Ирина!.. — он сжал кулаки, лицо исказилось от злости.

— Успокойся, — примирительно произнесла она, отмечая, как раздуваются от бешенства его ноздри. Смешного в этом не было ничего. Портить отношения с начальством — последнее, чего ей хотелось.

— Приводи своего мужчину — будем знакомиться, — процедил Гарик сквозь зубы. Резко развернулся, будто желая этим жестом поставить точку в их разговоре и оставить за собой последнее слово.

— Разве я обязана это делать? Моя личная жизнь — не всеобщее достояние, — в голосе Ирины зазвенела сталь.

Гарик замер на полушаге, медленно оглянулся через плечо. Его взгляд, тяжёлый и уничижительный, скользнул по её лицу. Он скрипнул зубами, резко выдохнул и, чеканя шаг, направился к выходу.

Сухорукова шумно выдохнула и опустилась на стул. Едва Гарик скрылся из виду, её взгляд невольно скользнул к Венере Васильевне.«Второй бой? Сразу? Я совсем не готова… Помилуйте…»— пронеслось в голове, и сердце сжалось от предчувствия новой стычки.

Венера Васильевна смотрела осуждающе, словно уже составила приговор.

— Некрасиво получилось, Ирина. Тебе так не кажется? — в её тоне звучала не просто претензия, а твёрдая уверенность в собственной правоте.

— То есть по отношению ко мне ваш сын поступил красиво? А я, значит, незаслуженно его обидела? — голос Ирины дрогнул, но она заставила себя смотреть прямо.

— Ты женщина. Должна действовать мягче. А ещё лучше — не провоцировать, — Венера Васильевна произнесла это с той особой интонацией, какой говорят прописные истины людям несмышлёным.

«Боже, дай мне терпения!»— мысленно взмолилась Ирина, сжимая под столом кулаки. Она чувствовала, как внутри закипает гнев, но изо всех сил удерживала его за тонкой гранью вежливости.

— Я буду вести себя так со своим мужчиной, — произнесла она ровно, почти бесстрастно, хотя каждое слово давалось с трудом.

— Так ты должна в первую очередь вести себя с начальством! Чтобы не попасть в немилость и не оказаться под угрозой увольнения, — голос собеседницы стал резче, в нём зазвучали металлические нотки.

— Даже так? — Ирина удивлённо приподняла брови, и в её взгляде мелькнуло горькое разочарование. — Что ж… Могу хоть сейчас написать «по собственному».

— Езжай домой, — отрезала Венера Васильевна, отмахнувшись, словно отгоняя докучливую муху.

Ирина молча кивнула. Во рту появилась неприятная горечь, а в груди разлилась тяжёлая пустота.

«Вот в такие моменты и узнаёшь, чего стоишь…»— подумала она, чувствуя, как рушатся последние иллюзии.

Оказывается, для них она ничего не стоила. Пока работала самоотверженно, без оглядки на личную жизнь — была удобной, незаменимой. Но стоило показать характер, обмолвиться о возможном избраннике — тут же превратилась в неугодную.

Обидно. До боли обидно.

И что самое горькое — мужчины-то у неё и нет. Слова вырвались сгоряча. Зато теперь ясно: никаких иллюзий насчёт начальства быть не может. Всё встало на свои места.