Книга Влюблюсь. Женюсь. Не разведусь, страница 2 – Анелия Чадова

«Зак» прицепилось к нему ещё в школе — с лёгкой подачи Володьки Горького, любителя американских боевиков. Сам Володька всегда расстраивался, что его имя нельзя переделать на западный манер. Те варианты, которые ему предлагали другие, не нравились: ему хотелось быть Джеком или кем-то ещё — желательно с суперсилой и внушительной мускулатурой. Конечно, суперсилой он не обладал и рельефным торсом похвастаться не мог. Зато с гордостью демонстрировал своё пузо и лысину — и это в совсем ещё не солидном возрасте…

— Нет, — ответил он категорически, даже не соизволив выдавить улыбку. Не заслужила.

— Почему? — с придыханием уточнила она, изящно опускаясь к нему на колени и обвивая его шею нежными руками. Провела ноготками по затылку, носом коснулась колючей щеки.

Войнов шумно выдохнул, инстинктивно сжав её тонкую талию. Он изголодался по её телу, аромату, вкусу. Зараза, она прекрасно это знала — вон как самодовольно улыбнулась. Маленькая ладошка скользнула вниз по его груди, задержавшись на мгновение.

— Уймись, Люськ, — выдохнул он рычаще.

— Не называй меня так! — возмущённо взвизгнула она, теряя всё игривое настроение.

Захар мысленно усмехнулся. Пегова мнила себя чуть ли не настоящей барыней и никому не разрешала называть себя простонародным именем.

Раньше это его забавляло. Он не перечил и не дразнил её — уважал желания и мнение своей женщины. Но это было раньше.

— Так и я не «Зак», — произнёс он, лишь уголками рта обозначив добродушную улыбку.

— Я же не виновата, что тебя родители наградили простонародным именем! — продолжила она сердиться.

Добродушность мгновенно слетела с него. Взгляд потяжелел. Он уже хотел снять Людку с колен, но в последний момент сдержался.

Его имя ей тоже никогда не нравилось. Не Александр и не Виктор — всего лишь обычный Захар.

— Мы что, сейчас будем это обсуждать? — приподнял он правую бровь.

Люда сразу сникла. Снова обольстительно улыбнулась, прильнула к нему, как к своему мужчине.

— Ты же знаешь, что я не люблю спорить, — промурлыкала она, легонько царапая его грудь через тонкую ткань рубашки.

Войнов проглотил замечание о том, что знает: она предпочитает просто молча уходить. Иногда — из чьей-то жизни, без лишних объяснений. Так когда-то она поступила с ним. Хорошо хоть оставила прощальное письмо, где откровенно описала всё, что её не устраивало — не только в нём, но и в жизни вообще.

Оказывается, она не хотела коротать свою прекрасную жизнь в маленьком селе. Не хотела ухаживать за коровами и козами, горбатиться в огороде. И рожать детей тоже не хотела — по крайней мере, в ближайшие десять лет. Это было написано в ответ на его раннее желание создать полноценную семью.

Оказалось, он совершенно не знал свою возлюбленную. Как так? Они всю жизнь прожили бок о бок: их дома стояли на одной улице, они были практически соседями. Вместе ходили в садик, учились в одном классе, летом бегали на речку, ходили на дискотеки. С седьмого класса они были не разлей вода — всё делили на двоих.

Ошибся.

Их мечты совершенно не совпадали. Он грезил большим домом и семьёй. Она — жизнью городской львицы.

Его первая любовь упорхнула в районный центр, удивив своим бегством не только его, но и собственных родителей.

Захар не стал бежать за ней. Если она не обсудила с ним свои мечты и планы, значит, не рассматривала его как спутника жизни. Только одно оставалось непонятным: зачем она морочила ему голову до двадцати пяти лет? В чём был смысл?