Книга Измена. Круиз для одинокой жены, страница 12 – Кира Арден

Мы молчим несколько минут. Эта тишина не давит, она обволакивает нас, создавая иллюзию защищенного пространства, где нет места лжи и социальным ролям.

— Вы поговорили с ним? — вдруг спрашивает Артем, не глядя на меня.

Я горько усмехаюсь, глядя в темноту.

— Нет. Я выключила телефон. Знаете, Артем… вы сегодня сказали, что я плохой лжец. Это правда. Но я еще и плохой стратег. Я годами пыталась сохранить то, что давно сгнило. Думала, что если буду достаточно хорошей, достаточно понимающей, достаточно удобной — все наладится. А вчера… вчера подруга прислала мне фото. Мой муж сейчас в Москве, в ресторане, целует другую женщину. А мне сказал, что у него важный релиз на работе.

Я произношу это вслух впервые, и слова кажутся странно чужими, словно это сюжет одного из моих романов, а не моя реальность.

Артем резко поворачивается ко мне. Он делает шаг ко мне, сокращая дистанцию до минимума.

— Значит, мы оба в одной лодке, — его голос звучит низко, с хрипотцой. — Моя бывшая жена… она не просто изменила. Она сделала это красиво. С моим боссом, на моей же яхте, которую я купил нам на годовщину. И еще полгода после этого убеждала меня, что я параноик, когда я задавал вопросы. А потом просто подала на раздел имущества, забрав половину того, что я строил десять лет.

Я смотрю на него, и мое сердце сжимается от боли за этого сильного мужчину, которого так жестоко предали те, кому он доверял.

— И теперь друзья отправили вас сюда, чтобы вы… «оттаяли»? — тихо спрашиваю я.

— Чтобы я начал жить заново, — он криво усмехается. — С Лерой. Они думают, что если рядом будет молодая, красивая и абсолютно пустая девушка, я забуду о том, что внутри меня дыра размером с океан. Но Лера… она как пластиковая кукла. С ней можно спать, можно водить ее в рестораны, но с ней нельзя молчать на палубе в два часа ночи.

— А со мной? — вопрос вырывается раньше, чем я успеваю его обдумать.

Артем смотрит мне прямо в глаза. В его взгляде вспыхивает что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание. Жажда. Нежность.

— А с вами я чувствую себя живым, Лена. Впервые за долгое время. Вы — не пластиковая. Вы настоящая. С вашей болью, с вашим растерянным взглядом, с этой вашей привычкой кусать губу, когда нервничаете.

Он протягивает руку и осторожно касается моей щеки. Его пальцы, несмотря на холодный ветер, кажутся обжигающе горячими. Я не отстраняюсь. Наоборот, я невольно прижимаюсь щекой к его ладони, закрывая глаза. В этот момент мир вокруг перестает существовать. Нет Игоря, нет Леры, нет Москвы с ее фальшью. Есть только этот теплоход, эта черная река и тепло его руки.

— Я замужем, Артем, — шепчу я, хотя это напоминание кажется сейчас какой-то нелепой формальностью.

— Я знаю, — так же тихо отвечает он. — Но вы здесь. И я здесь. И сейчас это единственное, что имеет значение.

Он медленно склоняется ко мне. Я вижу его ресницы, чувствую его дыхание на своих губах. Время растягивается, превращаясь в тягучий мед. И когда его губы накрывают мои, мир окончательно рушится и собирается заново.

Это не просто поцелуй. Это крик о помощи двух израненных душ. В нем столько горечи, столько накопленного одиночества и в то же время — безумной, отчаянной надежды. Я отвечаю ему с той же силой, запуская пальцы в его короткие волосы, прижимаясь к нему так, словно он — мой единственный плот в этом бушующем море.