Книга Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца, страница 56 – Иман Кальби

Я про себя тихо матерюсь. Противостоять мне… Спасать ее от меня… Капец просто. Пленница кавказская…

— Имя.

— Зиявуддин Магомедов.

Выдыхаю, уже не сдерживая мат. Нет, ну это ж надо?! Почему я сразу не подумал об этом?!

Папаша Рашида!

Она с ним?! Спелась?! Понравился?! Бежала с ним?!

Лютая ревность жонглирует кинжалами на сердце. Мне физически больно. Если это так… Если это так, я их обоих убью… Его точно убью, а ее…

Слова Наташи из дневника, ее последние слова снова и снова на репите…

«Моей любви было для него мало. Ее не достаточно для него…»

Не достаточно?! Да это все, что мне нужно!

Кто вообще меня когда — то искренне любил?! Вопреки!

Я быстро выбегаю наружу.

Каша в голове начинает устаканиваться.

Проверяю геолокацию телефона Наташи. Пустота. Заглушка?

Почему невозможно отследить ничего?!

Думай, Заур. Думай…

Набираю Рашида.

Он поднимает. Почти сразу. Ждал звонка.

— Салам, брат. Чем обязан?

— Где она? — спрашиваю сипло.

Рашид усмехается. Прикуривает сигарету.

— Красавица… — тянет издевательски. Специально провоцируя, — хороша, да? Жаль только, что ты не успел попробовать ее первым…

— Сука! — ору я, чувствуя, как все внутри взрывается от боли и ужаса. Он не смел… Нет… Нет! — ты мертвец, Магомедов! Я уган… шу тебя! Говори, где ты, если в тебе есть хоть чуть — чуть мужик!

— Приезжай, Заур, — говорит спокойно Рашид, сильно затягиваясь, судя по силе вдоха, — в Тарки. Потолкуем. Один приезжай. Мои люди на хвосте у тебя. Телефон на прослушке. Если ты посмеешь хоть кому — то сообщить, что едешь ко мне, я ее не только трахну, но и горло перережу. И это будет на твоей совести. Один приезжай. У нас с тобой есть, что обсудить из прошлого…

Годом ранее

Барабаны яростно отбивают по вискам. Кровь стучит. Не могу понять, что на душе, сложно.

Я не готов ни к помолвке, ни к свадьбе.

Арювзат милая. Ухоженная. Слегка перекроенная, но кто сейчас среди наших не помешан на этом улучшательстве... Все... Кроме одной...

Стерва здесь. С маменькой. И меня зло берет, потому что понимаю, что она приперла ее на мою помолвку для того, чтобы смотрины устроить.

Девочка созрела. Выстраивайтесь в очередь и срывайте...

Платье обтягивает сочные ягодицы и грудь. Осиную талию так и хочется сковать обручем рук и дернуть на себя. Впиться в пухлые губы.

Почему — то насладиться именно тем фактом, что ее не касалась игла вездесущих врачей...

Стою с ребятами на крыльце. Затягиваемся. Танцпол уже дымится от плясок. Веселье в разгаре. Можно и передохнуть, перекинувшись парой словечек.

Дверь с террасы приоткрыта и в проем я вижу Наташу. Сидит отстраненно, в своих мыслях. Кажется, даже никого не замечает.

— Красивая, — слышу рядом голос Рашида, — твоего отца падчерица?

Меня бесило, когда ее так называли. Не падчерица она ему, как и ее мамаша ему не жена. Это все просто прикрытие блуда, как любила говорить моя мать...

Перевожу взгляд на Рашида. Пялится, урод. Со школы его не переваривал, хоть просидели все десять лет за одной партой и были вроде как друзьями, Заклятыми.

— А тебе — то что? У тебя жена, Рашид.

— И что? — усмехается он, — жена есть жена. Дома сидит. Хинкал готовит.

Я понимаю его грязные пошлые намеки. Немудрено. Все считали то, что Наташа тут не случайно. Только мой отец ничего не понимает. Реально что ли верит в то, что они часть семьи? А может и он в курсе? Может это они сговорились с мамашкой ее? Или она сама готова...