Книга Развод. Цена одного решения, страница 46 – Софа Ясенева

Я поднимаю взгляд на мужа.

— Ром, ты понимаешь, что этого хватит, чтобы сесть?

Он тут же оказывается рядом.

Я вспоминаю, как Тишкова сидела напротив меня в кабинете. Как изображала шок.

— Она ведь играла.

— Что?

— На встрече с нами. Когда мы рассказывали ей про подмену.

Рома хмурится.

— Уверена?

— Нет. Но сейчас мне кажется, что да.

Я закрываю лицо ладонями. Какая же я идиотка.

Я искала виноватых среди сотрудников. Подозревала Лену. Перебирала записи с камер.

Человек, который мог стоять за всем этим, сидел напротив меня и изображал пострадавшую сторону.

— Только одного я не понимаю.

— Чего?

Я медленно убираю руки от лица.

— Зачем ей это понадобилось?

Если она хотела ребёнка от Ромы, это уже само по себе безумие.

Если хотела вернуть его — ещё безумнее.

Если хотела разрушить наш брак...

Я смотрю на мужа.

Он выглядит не менее растерянным, чем я.

— Оль, ответ на этот вопрос нам очень не понравится.

— Мне плевать, что об этом скажет Артёмов. Я не оставлю это просто так.

Рома не спорит. И это, наверное, впервые за последние недели, когда мы оказываемся полностью на одной стороне.

Вечер заканчивается далеко за полночь. Мы ещё долго обсуждаем всё произошедшее, строим предположения, перебираем факты и пытаемся понять, что делать дальше. Но чем больше думаем, тем очевиднее становится одна вещь: теперь уже невозможно сделать вид, что ничего не произошло. Если за подменой действительно стоит Тишкова, то речь идёт не о врачебной ошибке. Это преступление.

Именно поэтому утром мы едем не в клинику. Мы едем в отделение полиции.

Ночь почти не приносит отдыха. Я просыпаюсь несколько раз, ворочаюсь, прислушиваюсь к дыханию Ромы рядом. В какой-то момент даже ловлю себя на том, что придвигаюсь ближе к нему. Наверное, впервые за долгое время мне хочется чувствовать, что я не одна во всём этом.

Утром мы собираемся молча. Без привычной спешки, без разговоров о работе, без обсуждения пациентов. Каждый думает о своём. Хотя нет. Наверное, сейчас мы оба думаем об одном и том же.

В машине Рома время от времени бросает на меня взгляды.

— Как ты?

— Пока держусь.

— Если станет плохо, скажи.

Я только киваю. Говорить особо нечего. Слишком много всего навалилось одновременно.

Отделение полиции встречает нас серыми стенами, запахом бумаги и неизменным ощущением, что время здесь течёт немного иначе. Пока ждём своей очереди, я нервно тереблю ремешок сумки. Рома сидит рядом. Так близко, что наши плечи соприкасаются.

Когда нас приглашают в кабинет, говорить начинает он. Спокойно, чётко, по существу. Я слушаю его и невольно удивляюсь. Если дома эмоции всё-таки брали верх, то сейчас он собран настолько, словно рассказывает историю болезни пациента. Только история эта касается нас.

Следователь задаёт вопросы. Много вопросов. Когда обнаружили подмену? Кто имел доступ к материалам? Каким образом удалось установить факт замены? Кто такая Лена? Что именно она рассказала? Есть ли доказательства её слов?

Приходится пересказывать всё с самого начала.

Иногда меня просят уточнить детали. Иногда возвращаются к уже сказанному. Несколько раз следователь просит показать документы. К счастью, мы подготовились. Рома заранее собрал всё, что могло иметь значение: копии внутренних актов, распечатки журналов учёта, выписки из системы, скриншоты страниц в соцсетях, контакты Лены, копии писем. Даже флешку с видеозаписями с камер наблюдения.