Книга Секретарша для миллиардеров, страница 91 – Адалин Черно, Tommy Glub

— Вот это я понимаю — группа поддержки.

Вечер проходит в суете обустройства "лазарета" в спальне. Дима притаскивает кучу подушек, мы устраиваем Саше гнездо на огромной кровати. Мама кормит его борщом, буквально с ложечки, потому что у него дрожат руки от слабости, хоть он и пытается это скрыть.

Настя сидит в ногах, обнимая дракона, и рассказывает школьные новости. Саша слушает, иногда прикрывая глаза, но не отключаясь. Он жадно впитывает эту жизнь, которой был лишен.

Когда Настю уводят спать, а мама уходит к себе, мы остаемся втроем. Полумрак, свет ночника, тишина за окнами.

Дима сидит в кресле напротив, я — на полу у дивана, рядом с Сашей.

— Ну что, — тихо говорит Саша, глядя на нас. — Мы дома. Все вместе. Конверт в сейфе?

Мы с Димой переглядываемся.

— Что такое? Не говорите, что вы его открыли, — с разочарованием в голосе произносит он.

— Мы его сожгли, — спокойно говорит Дима. — Избавились раз и навсегда.

— Неожиданно… но так даже лучше, — выносит свой окончательный вердикт Саша, и мы понимаем, что все сделали правильно.

— Значит, осталось самое сложное.

— Что? — спрашиваю я.

— Сказать Насте, — он переводит взгляд на меня. — Лиза, мы не можем тянуть. Она называет нас дядями, но смотрит… она смотрит так, будто ждет чего-то.

— Она уже все решила, — вспоминаю я слова дочери. — Она сказала, что вы как папы.

— «Как» папы и «папы» — это разные вещи, — серьезно говорит Дима. — Она должна знать, что мы не просто мамины друзья, которые решили поиграть в семью. Она должна знать, что имеет на нас право. Юридическое, моральное, любое.

— Ты думаешь, она поймет? — страх снова поднимает голову. — Ей всего восемь.

— Дети понимают больше, чем мы думаем, — шепчет Саша. — Давай завтра? Я наберусь сил, сяду нормально. Мы поговорим.

Я смотрю на них. На Сашу, бледного, но решительного. На Диму, напряженного, но готового защищать нас от всего мира.

— Хорошо. Завтра.

Этой ночью я остаюсь с Сашей. Дима уходит в соседнюю гостевую спальню, но дверь оставляет открытой. Я слышу, как он ворочается, не может уснуть. Саша засыпает быстро, дыхание выравнивается. Я лежу на соседней секции дивана, слушаю его дыхание и думаю о завтрашнем дне.

Завтра мой мир либо окончательно соберется в единое целое, либо треснет по швам.

Утро начинается с дождя. Серые струи бьют в панорамные окна, отрезая нас от остального мира. Но внутри нашего пентхауса тепло и уютно. Мама неожиданно собирается домой. Говорит, что слишком долго у нас засиделась и вообще у нее там, наверное, уже плесенью все поросло, поэтому на любые уговоры она категорически отказывается и говорит нам, чтобы мы привозили к ней Настю на выходные. И при чем говорит она это так… что мы сразу понимаем, что именно мама подразумевает под “вам нужно остаться одним”.

Саше стало лучше. Он смог сам дойти до ванной, побрился (правда, порезался пару раз с непривычки) и теперь сидит на диване, требуя кофе.

— Тебе нельзя кофе, — строго говорю я, ставя перед ним чашку с травяным чаем. — Врач сказал — режим. Вот заживет бок, тогда и кофе, и коньяк, и что хочешь. А пока — ромашка.

Саша строит скорбную гримасу, но пьет покорно. Дима посмеивается над ним, сидя с ноутбуком за столом.

Настя крутится рядом, не желая уходить играть. Она чувствует, что атмосфера изменилась. Дети как барометры — улавливают малейшие колебания давления в семье.