Книга Секретарша для миллиардеров, страница 64 – Адалин Черно, Tommy Glub

— А зачем? — шепчу. — Вы ушли. Оставили конверт с деньгами и исчезли из моей жизни. Какое вам дело до ребенка, который родился после вашего ухода? Вы же не хотели ничего серьезного. Я была для вас... выгодной покупкой.

— Нет, — резко говорит Саша. — Черт возьми, нет. Ты никогда не была просто покупкой.

— Тогда что? — срываюсь я. — Что я для вас значила? Развлечение? Способ скоротать время?

Дима берет мою руку, сжимает крепко.

— Ты значила слишком много, Лиза. Поэтому мы и ушли.

— Ты значила слишком много, Лиза. Поэтому мы и ушли.

Против моей воли сердце трепещет. Вспархивает, как птица, вновь обретшая способность к полету.

— Мы испугались, — продолжает он. — Того, что чувствовали. Того, как много ты стала для нас значить. Мы были молоды, амбициозны, строили карьеру. А тут появилась ты — яркая, искренняя, настоящая. И мы поняли, что не вывезем. И тебя и карьеру. Мы должны были думать о ней и о репутации.

— Это было неправильно, — добавляет Саша. — Мы оба хотели тебя. И не знали, как с этим жить. Как это будет выглядеть? Два лучших друга и одна женщина...

— Поэтому мы решили уйти, — заканчивает Дима. — Думали, что так будет лучше. Для всех. Оставили деньги, чтобы ты могла начать новую жизнь. Без нас.

— Удобно, — говорю не без обиды в голосе. Попросту не могу ее скрыть. — Если выбирать между женщиной и карьерой, то со вторым вариантом проще.

— Нет, — признает Саша. — Мы просто были трусами. И сейчас мы сожалеем. Каждый чертов день последние восемь лет.

Молчание повисает тяжелое, наполненное болью и невысказанными словами. Теми, что мы так и не сказали друг другу, когда они уходили, потому что делали они это тихо. Как Саша и сказал, подобно трусам.

— Расскажи нам, — просит Дима мягко. — Обо всем. О беременности, о дочери. Мы… хотели бы знать.

Делаю еще глоток виски, и затем еще один и только потом начинаю говорить.

Рассказываю о тесте на беременность через месяц после их ухода. О том, как сидела на полу в ванной и плакала, не зная, что делать. О решении оставить ребенка, несмотря ни на что.

О беременности, когда каждое утро просыпалась с тошнотой и страхом. О родах, когда думала, что не выдержу боли и моя малышка останется сиротой. О первом крике Насти, когда весь мир сузился до этого крошечного комочка жизни.

О бессонных ночах первых месяцев, когда качала ее, плакала вместе с ней, не понимая, как справиться одной. О том, как мама помогала, но все равно было тяжело.

О первой улыбке Насти, которая заставила забыть обо всем плохом. О первом слове, первом шаге. О том, как она росла умной, веселой, доброй.

О каждом дне рождения, когда она задувала свечи, а я загадывала желание, чтобы у нее было все хорошо. О том, как она спрашивала про папу, и я уходила от темы, чтобы не ранить ее.

О восьми годах жизни без них. О восьми годах, когда я была и мамой, и папой, и всем миром для этой маленькой девочки.

Когда заканчиваю, мои щеки мокрые от слез. Дима и Саша сидят, не двигаясь. На лицах у обоих такая боль, что хочется обнять их, но в то же время, и у меня внутри неспокойно. Там целый ураган эмоций, который я выплеснула на них, словно в наказание за то, что они меня оставили.

— Прости, — хрипло говорит Саша.

— Мы упустили все это, — Дима проводит рукой по лицу. — Восемь лет. Ее детство. Твои слезы. Мы должны были быть рядом.