Книга Секретарша для миллиардеров, страница 27 – Адалин Черно, Tommy Glub

— Пора домой.

Голос Димы врывается в мои мысли. Я поднимаю голову — слишком резко, и мир на секунду плывет перед глазами. Он стоит у окна, силуэт на фоне вечернего города. Поворачивается ко мне, и я вижу его лицо. Усталое, осунувшееся, но в глазах нет привычной холодности.

— Лиза, хватит. Завтра продолжим.

Его голос звучит неожиданно мягко. Не приказ начальника подчиненной, а… забота? Я моргаю, пытаясь понять, не показалось ли мне. Но нет — он смотрит на меня с каким-то странным выражением. Будто видит что-то, чего я сама не замечаю.

Внутри все протестует. "Нет! Я должна найти хоть что-то! Должна докопаться до правды!" Но тело предает меня. Спина ноет от долгого сидения в одной позе, шея затекла, ноги онемели. А мозг… мозг уже отказывается воспринимать цифры. Они пляшут перед глазами бессмысленным хороводом.

А единственное чего я сейчас на самом деле хочу, так это прижать к себе свою малышку и ни о чем больше не думать…

Я медленно киваю, признавая поражение. Начинаю собирать бумаги — механически, почти на автопилоте. Вот папка с квартальными отчетами за прошлый год. Вот распечатки банковских переводов — особенно интересные я пометила желтым маркером. А вот мои заметки — неровные строчки, написанные в спешке, когда мысль нужно было ухватить, пока она не ускользнула.

Все аккуратно складываю в большую папку. Застегиваю на кнопку, проверяю, надежно ли. Эти бумаги — мое оружие в борьбе за правду. И я не успокоюсь, пока не изучу каждую строчку.

И не докажу, что не виновата.

— Дома посмотрю ранние отчеты, — говорю я вслух. Голос звучит хрипло, и я удивляюсь — когда успела охрипнуть? — И все переводы Павловича. Особенно за первые месяцы его работы в этом году. Может, тогда схема только налаживалась, и он был менее осторожен...

— Конечно, — Дима кивает, но его взгляд скользит по моему лицу слишком внимательно. Изучающе. — Только не забывай отдыхать. Ты уже сорок минут сидишь с чашкой холодного чая.

Я моргаю и опускаю взгляд на стол. Точно. Передо мной стоит моя любимая стеклянная чашка.

Сорок минут? Я даже не заметила. Настолько погрузилась в документы, что забыла о существовании внешнего мира.

Дима берет чашку. Он идет к кофемашине в углу зала. Слышу знакомые звуки — щелчок кнопок, шипение пара, журчание горячей воды. Аромат свежего кофе, который они пили совсем недавно, щекочет ноздри, но сейчас он наливает просто кипяток.

Возвращается, ставит чашку передо мной. Горячий пар поднимается вверх, и я чувствую тепло на лице. Дима наклоняется — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы я уловила запах его парфюма. Что-то свежее, с нотками бергамота.

— Выпей. Голос у тебя охрип, — говорит он негромко, почти интимно. — Слышишь сама?

Я машинально прикасаюсь к шее. Кожа горячая, горло саднит. Сглатываю — и правда, больно. Весь день говорила, объясняла, спорила с Сашей о трактовке тех или иных операций. Даже не заметила, как сорвала голос.

От этой неожиданной заботы что-то переворачивается внутри. Маленький, почти бытовой жест — принести горячей воды. Но почему-то именно он пробивает броню усталости и напряжения. В груди разливается странное тепло, не связанное с температурой воды.

Я беру стекло обеими руками, чувствуя приятное тепло через него. Делаю маленький глоток — чай обжигает губы, язык, но потом мягко стекает по горлу, принося облегчение.