Книга Отец моей подруги, страница 93 – Асия Кравец

Небольшая купюра, которую я подсунула им, сотворила чудо. Медсестра промолчала, а врач провела осмотр. Холодный гель на животе, стук сердца на мониторе. Ритмичный, четкий, живой.

— С малышом всё отлично, - улыбнулась врач. - Богатырь растет. Сын у вас будет.

Я вышла из кабинета, едва касаясь земли ногами. Сын. Мой маленький Каримович. Домой я шла, не замечая ни луж, ни серого неба. Я гладила свой большой живот и широко улыбалась прохожим. В аптеке напротив я купила всё, что прописала доктор. Я чувствовала себя почти в безопасности. Наконец-то.

Деньги еще оставались. Этого должно было хватить на какое-то время. А потом я что-нибудь придумаю. Главное, чтобы с малышом все было хорошо.

Спустя день мне снова понадобилось в магазин. Я вышла из подъезда и тут же наткнулась на огромную черную машину, перегородившую путь.

Какой-то богач решил, что ему можно припарковаться прямо у двери подъезда.

Я закатила глаза. Машина подперла дверь так плотно, что пришлось протискиваться боком, придерживая живот.

Я уже почти миновала багажник, когда задняя дверь со щелчком открылась. Я застыла, почувствовав знакомый запах. Так всегда пахло от него. Это его парфюм!

Из салона медленно, словно в замедленной съемке, вынырнул Карим. Он выглядел так, будто только что сошел со страниц журнала. Безупречный костюм, ледяной взгляд. Но когда его глаза нашли меня, а потом медленно переместились вниз, на мой огромный, не оставляющий сомнений живот, в его лице что-то изменилось.

Я потеряла дар речи. Воздух застрял в легких колючим комом. Карим стоял в двух шагах, и я видела, как ходят желваки на его скулах, как его пальцы судорожно сжимают дверцу машины. Пять месяцев... Он нашел меня именно тогда, когда я решила, что свободна.

— Здравствуй, красавица, - проговорил он голосом, в котором смешались облегчение и такая пугающая нежность, от которой захотелось упасть на грязный асфальт. - Здравствуй, мой малыш, - он шагнул ко мне и порывисто обнял за шею, притянув к себе. Я уткнулась носом в его грудь и вдруг зарыдала.

Я плакала так, как не плакала все эти пять месяцев. Всхлипы разрывали грудь, а пальцы судорожно вцепились в лацканы его пиджака.

Карим не отпускал. Он дышал мне в макушку, и я чувствовала, как его самого бьет крупная дрожь. Он осторожно, словно боясь навредить, переместил одну ладонь мне на поясницу, а вторую на мой живот. Его пальцы замерли, когда он почувствовал отчетливый толчок изнутри. Карим глухо застонал, а я всхлипнула.

— Тише, красавица, тише... - шептал он, целуя мои виски, лоб, щеки. - Всё закончилось. Я здесь. Я не обижу тебя больше. Обещаю.

Пока я находилась в прострации, он помог мне сесть в машину.

Мы не поехали в аэропорт, вопреки моим ожиданиям. Карим приказал водителю остановиться у наверное единственного в этом городке приличного заведения, небольшого ресторана с выцветшей вывеской и уютными занавесками на окнах.

Там, в самом дальнем углу, среди запаха домашнего жаркого и звуков негромкой музыки, мы сели друг напротив друга. Я смотрела на него и не узнавала. Его взгляд, всегда холодный и пронзительный, сейчас был наполнен такой щемящей болью и надеждой, что у меня перехватывало дыхание. И у него, кажется, слегка поседели виски.

Карим накрыл мою ладонь своей. Его рука была горячей и тяжелой. Такой родной.