Книга Отец моей подруги, страница 45 – Асия Кравец

А потом слезы вдруг высохли, испарились. И я улыбнулась, гордо подняв лицо вверх.

Нам аплодировали и кричали, а мы все больше разгорались в танце.

Этот вечер был для Карима пыткой. Когда он вошел в зал и увидел Юлю, стоящую рядом с Ясемин, его сердце пропустило удар и застыло.

Чувство вины, колкое и неприятное, пронзило его острым копьем, но он тут же подавил его и надел маску привычной невозмутимости.

Для всех здесь он уважаемый, влиятельный, авторитетный человек. Не какой-то пацан, страдающий по девчонке, которую знает всего ничего.

Когда Ясемин притащила Юлю знакомиться, Карима прошиб холодный пот. Не от страха, нет. От того, как рад он был ее видеть. Как жаждал смотреть в ее глаза.

Он сделал вид, что видит ее впервые, обменялся вежливыми дежурными фразами, к которым так привык.

Но каждый его нерв был напряжен. Он видел её бледное лицо, её дрожащие губы, эту вынужденную, натянутую улыбку, и понимал, каким адом для неё должно быть это знакомство.

Но что он мог сделать? Он выбрал свою семью, свой долг. Да, он потерял ее. Но эти мучения не будут длиться вечно. Рано или поздно все пройдет.

Наблюдал за ней весь вечер и не находил себе места.

Он видел, как она пьёт шампанское бокал за бокалом. Ее глаза, обычно живые и смеющиеся, были сейчас притушены болью, а её движения становились всё менее скоординированными. Он чувствовал, как внутри него зарождается глухая злость. На себя, за то, что допустил все это. На нее, за то, что она оказалась здесь. На обстоятельства, из-за которых они не могут быть вместе.

Карим пытался отвлечься. Общался с гостями, с женой. Но взгляд снова и снова возвращался к Юле.

Карим смотрел на то, как она выглядит, как сидит, как общается. Красивая, гордая… Желанная.

Но он сам лишил себя ее. Как же глупо он поверил в то, что сможет просто вычеркнуть ее из своей жизни. А сейчас смотрел и понимал, что до сих пор не вычеркнул. Она все еще его.

Оторопел, когда она вышла в центр зала. Еще больше удивился, когда она пустилась в пляс. Лезгинка. Кто научил ее танцевать лезгинку? Чего еще он о ней не знает?

В её движениях дикая, необузданная страсть, гордость, боль, отчаяние. Все, что он пробудил в ней своим поступком, теперь вырывалось наружу в танце. Её платье развевалось, волосы рассыпались по плечам, а заколка, которая держала прическу, упала на пол.

Она двигалась с такой энергией, что казалось, танцпол загорится под ее ногами. Женственная, нежная, красивая. Он чувствовал, как ревность обжигает его изнутри. Это была его женщина. И теперь огонь обжигал душу. Потому что все смотрели на нее. Все, без исключения. Она дарила им свою страсть, свою улыбку, свои плавные движения.

Его взгляд неотрывно следил за каждым её поворотом, каждым взмахом тонкой руки. В ней было столько жизни, столько непокорённой силы. Карим чувствовал её взгляд, даже когда она не смотрела прямо на него. Да, он ревновал, но чувствовал, что танцует она только для него.

А потом к ней вышел партнер. Кто-то из сыновей дальних родственников. Молодой, высокий, как раз ей под стать. Он присоединился к танцу, и они поплыли вместе.

Карим почувствовал, как внутри что-то взорвалось. Кровь закипела. Видеть её в компании другого, пусть и в танце, было невыносимо. Толпа вокруг них аплодировала, восхищалась, и это только усиливало его ярость. Он не мог этого вынести. Она не должна быть ничьей, кроме него. Что бы он там себе не думал.