Книга Жемчужина моего сердца, страница 50 – Юлия Эллисон

— Месячные? — Кажется, Дар все равно не понимал.

— Кровь у меня будет идти оттуда, — резко развернулась к мужчине и показала на низ своего живота. Может, у них это называется как-то иначе? Да, не подумала.

Тот побелел как полотно, а я закатила глаза к потолку. Ох уж эти мужчины. То вида крови не выносят, то еще чего. А я виновата? Меня никто не спрашивал, хочу ли я быть девочкой. Пришлось. Помню, как-то один из моих бывших в обморок упал, когда просто увидел кровь на моем пальце, а меня всего-то комар укусил, и я его случайно раздавила насосавшегося. Это был кошмар, позорище посредь улицы, полной народу. Ладно хоть об асфальт не шибанулся — дружок, с которым мы гуляли, его вовремя подхватил.

— Ты больна?! — неожиданно взревел мужчина рядом спустя пару минут. Меня больно схватили за плечи. — Что болит, где, почему? — Меня слегка тряхнули. — Говори! Давно это у тебя?

Эм… Слегка ошарашенно посмотрела на дракона.

— Лет так… с тринадцати. — Сама не знаю, почему ответила лишь на последний вопрос, полностью проигнорировав его озабоченный испуганный тон.

— С тринадцати?! — он буквально взвыл. — Ты… — он отпустил мои плечи, причем руки его почему-то затряслись, — ты… сколько тебе осталось?

Чего это он? Нет, я, конечно, понимаю, что тема не из приятных, но так реагировать… Очередной припадочный? Похоже на то!

— Ну, не знаю, — честно ответила. — Смотря сколько у меня яйцеклеток в организме, это ведь не рассчитаешь.

Читала я как раз недавно статейку, что как только заканчиваются овуляции, так сразу и наступает климакс.

Мужчина вновь замер, а затем резко подхватил меня на руки и понес… Коридоры мелькали перед глазами, я не успевала даже отслеживать, куда именно мы так бежим.

— Куда ты меня несешь? — уточнила спокойно, стараясь не орать, хотя совершенно не понимала реакцию мужчины. То, что он при таком обширном гареме не знал про «женские» дни, я даже не рассматривала.

Да, возможно, при нем это никогда не обсуждалось, но ведь наверняка некоторые девушки, которых он вызывал, имели данную проблему, значит, не мог не знать. Следовательно, реакция весьма странная.

— К себе в спальню. Можешь меня потом ненавидеть, главное, чтобы ты была здорова и избавилась от своих «женских дней» как можно скорее. Ты станешь моей жемчужиной, а я…

Я не дала ему договорить, тут же ощутив, как из глубины души поднимаются страх и паника одновременно. А еще возмущение.

Влепила гаду пощечину, выворачиваясь из его рук и отбегая на приличное расстояние. Сердце бешено колотилось.

— Никакой жемчужиной я не стану! — грозно сдвинула брови. Я не позволю ему калечить мою жизнь! Никому не позволю решать за себя! Никогда!

Черт с этими платьями, черт с жарой и дебильными восточными замашками, но становиться легкодоступной жительницей гарема я не собираюсь!

— И детей я тоже рожать не собираюсь от малознакомого мужика! — Ну а о каком еще способе избавиться от «женских дней» может идти речь? Мне в голову определенно ничего другого не приходит.

Дарвиэль нахмурился, явно не собираясь отступать. И это пугало, наверное даже больше, чем эта его жуткая вторая сущность дракона. Не то чтобы я не была готова к детям — я их хотела, но и хотела сама решать, от кого и когда рожать, а не вот так вот!

— Я не могу позволить тебе умереть! — выдал он какую-то нелепость.