Книга Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря, страница 37 – Анна Гале

В себя я пришла, услышав скрип двери. В освещённом дверном проёме вырисовался силуэт Лили. В комнате было темно. Кажется, я проспала в кресле несколько часов. Из кухни слышались громкие голоса и смех: народу в квартире прибавилось. Лиля щёлкнула выключателем и закрыла дверь. Я невольно поморщилась: яркий электрический свет резанул по глазам. Судья понимающе усмехнулась. Щёлкнул выключатель. В полутьме Лиля уверенно пересекла комнату и включила торшер. В руке у судьи была тарелка, на которой поместились два бутерброда и небольшая чашечка. Комнату заполнил запах кофе. О боже! Меня сейчас стошнит от одного вида еды.

— Собираешься ужинать здесь? — прохрипела я и не узнала свой голос.

— Нет, это тебе, — энергия била из рыжеволосой ведьмы ключом, зелёные глаза возбуждённо сверкали.

— Я не хочу.

— Ты весь день не ешь, — напомнила Лиля. — Тебе нужны силы. Садись-ка к столу.

Свободной рукой она небрежно сдвинула в сторону бумаги и диски, освобождая место для тарелки.

— Я не хочу, — повторила я.

— Придётся, — улыбнулась Лиля. — Твой голодный обморок нам не нужен. Я подумала, что праздничный обед тебе в горло не полезет, но вот это ты сейчас при мне съешь, — она села на диван и сделала приглашающий жест к столу. — Заодно поговорим спокойно, без Викуси, Герберта, Анорма и всех остальных. Перебирайся за стол, посидишь, понюхаешь ветчину, огурчик, может, и есть захочется, а я пока расскажу, как мы будем исправлять твою глупость.

Я неохотно поднялась с кресла. Есть не захочется, а зная, что эти бутерброды сделала Лиля, и не получится. Хлеб и ветчину резала та же рука, которая метнула стилет в Иоганна.

Меня замутило, в горле заворочался комок.

— Эй, тебе что, плохо с голодухи? — окликнула Лиля. — Похмелья вроде быть не должно.

Я молча села к столу и повернулась к ней. Лучше даже не смотреть на тарелку и пореже дышать, чтобы не слышать тошнотворного запаха ветчины.

— Ясно, гордая, — она понимающе кивнула. — Не хочешь ничего брать из моих рук. Ничего, со временем привыкнешь.

— П-привыкну?

— По закону Грарга ты должна быть рядом с победителем. Так что тебе придётся остаться с нами и привыкнуть к моему обществу. А я, соответственно, буду вынуждена свыкнуться с твоим присутствием в нашем доме.

А я-то наивно думала, что положение у меня отвратительнее некуда. Оказывается, может быть ещё хуже.

— Лиля, ты говорила, что я прибегу к тебе и попрошу помощи. Ты была права, я её прошу!

Голос сорвался почти на истерику, руки затряслись. Только бы она согласилась!

— Наконец-то до тебя дошло, во что ты влипла! — с усмешкой произнесла судья Лилиана. — Как, оказывается, легко лечится гордость. Я же сказала, что помогу. Что у тебя с памятью?

— Нет, не то. Убей меня. Или не мешай сделать это кому-нибудь другому.

— Этого не будет. Герб и Вика хотят, чтобы ты жила. Я знаю, ты ничего не сделаешь с собой, потому что самоубийство там, — она пренебрежительно показала наверх, — не прощается. А ты очень хочешь туда, чтобы быть рядом со своими чашепоклонниками. Так вот, им придётся долго тебя ждать. Даже не представляешь, насколько долго.

Каждое слово её — правда. Каждое слово — удар. Хотелось закричать, но не было сил, зарыдать, но не было слёз.

— А теперь о деле, — продолжала судья. — Тебя будут обвинять в том, что ты пыталась сбежать и опозорила рыцаря Грарга, угнав его машину.