Книга Кто же ты, моя жена?, страница 78 – Алекса Корр

Вернулась подруга, когда я уже стала закипать. Время шло, а нам ещё нужно было добраться до места и не заблудиться.

Она влетела в покои запыхавшаяся и тут же затараторила, что не смогла найти Марка, и ей пришлось искать других наших преданных охранников, ставить их на двери моих покоев и давать ЦУ, чтобы никого и ни при каких обстоятельствах не пускали ко мне в течение нескольких часов. А потом ещё и свечку воровать так, чтобы никто не увидел.

В общем, пока она делилась впечатлениями, мы быстро переоделись в подходящую одежду и, за неимением лучшего, обмотали себе ступни кусками шали, которые тут же порезали на лоскуты. Всю имеющуюся обувь я нашла неподходящей, а идти босиком было не камильфо. Мало ли, какие там полы?

Время, когда мы закончили приготовления, уже было много, и я расстроилась, что не успеем к началу разговора. Но делать было нечего, и мы, перекрестясь, ступили в темный коридор.

Там было пыльно, и висела паутина. Юлька тихо фыркала и дергалась, так как боялась пауков, но меня этот факт порадовал: это говорило о том, что этими ходами, во всяком случае тут, никто не пользовался уже очень давно.

Свеча, которую я прикрывала рукой, давая лишь небольшой свет, помогала нам не пройти мимо нужного перехода, и спустя какое-то время мы добрались до стены, которую идентифицировали как стену кабинета Дагвина.

Осталось только найти указанные на чертеже смотровые щели. И очень хотелось верить, что с обратной стороны они не прикрыты какой-нибудь картиной.

Пока Юлька подсвечивала мне, я шарила руками по стене в поиске зацепки, и нашла её! Осторожно сдвинула рычажок в сторону, и в стене появились два крохотных отверстия на уровне глаз, и послышались приглушенные голоса.

К одному отверстию прильнула я, ко второму — Юлька. Замерли, пытаясь услышать разговор.

И услышанное меня не порадовало! Вот как чувствовала, что нужно было поторопиться, так как речь шла обо мне.

Глазницы были расположены так, что мы могли видеть часть кабинета, но как раз именно ту, в которой располагался стол короля и часть стены, на которой висела картина в человеческий рост. Кресла посетителя не было видно, но и так было понятно, что на нем развалился братец, а сам король примостился за своим рабочим столом. Перед ним стоял графин с наливкой и две рюмки, которые были наполнены.

Не знаю, что было в начале разговора, но до нас донеслось окончание фразы братца:

— Да что тут говорить! Надо всячески отказываться и тянуть время!

— Это я и делаю! Пока еще не поступило официальное предложение, и только был разговор с послом один на один о браке с имперским хлыщом, но всё может измениться. А нам этот брак вообще не нужен. Это породит для нас определенные обязательства, которых я хочу избежать, а также может поставить под угрозу твоё дальнейшее правление. Она считается моей дочерью, и если с тобой что случится, то… сам понимаешь, эти имперцы приберут тут всё к своим рукам… Этому Асмодею в дальновидности не откажешь.

Рука Алистера, который как раз взял свою рюмку, дрогнула, и часть напитка выплеснулась на стол и лежащие там бумаги.

— Отец, так давай её побыстрее выдадим за какого-нибудь старика на окраине, желательно посуровее. Да намекнем ему, что не будем сильно горевать, если он её «залюбит»… Раз уж ты сам не можешь ничего сделать.