Книга 11 дней изменят всё, страница 150 – Юлия Архарова

Невероятным усилием, я закрыла дверь и сразу почувствовала себя так, словно оказалась в клетке.

— Дай мне минутку… – прошептала я, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Сознание стремительно заполняло, вытесняя все остальные мысли, нестерпимое желание: бежать! Немедленно выбраться из железной коробки автомобиля. Вернуться домой! Туда, где безопасно. Туда, где никого нет.

Дрожащие пальцы, против воли потянулись к дверной ручке…

— Лина, что с тобой?! – донесся до меня голос Полумны.

Мысль, как молния, вспыхнула в голове – отрезвляя, пробуждая:

«Макс… Демьян… Демьян, Макс. Я нужна им. Они не справятся без меня. Только я могу их спасти».

— Говори со мной… – срывающимся голосом, попросила я. – Так легче. У меня… амаксофобия.

— Ама… что?

— Боюсь ездить в транспорте. Сразу накрывает.

Я дернула за ворот пуховик, расстегнула молнию. Шумно вдохнула и резко выдохнула…

— Паническая атака?

— Она самая…

Концентрируясь на голосе Полумны, на своих ответах ей, я отрешалась от окружающей действительности (или, что вернее, пыталась привыкнуть к ней). Понемногу меня отпускало – удавка иррационального ужаса ослабевала. Становилось легче дышать, а сердце уже не пыталось выпрыгнуть из груди.

— Как тогда ты доберешься до «Ивушки»?

— У меня выхода нет. Я справлюсь… Должна справится. В конце концов, это всего лишь паника.

«Всего лишь паника» – ага! Скажите это человеку, который хотя бы раз испытал приступ безумного, не поддающегося доводам разума, ужаса.

— Оно тебе настолько надо? – нахмурилась подруга.

— Надо, – кивнула я.

— Хотя, если бы меня Демочка позвал, то я бы за ним тоже хоть на край света отправилась.

— Ну вот, ты меня понимаешь, – я выдавила из себя улыбку.

— И давно у тебя это?

— Желание отправиться на край света? – нервно пошутила я.

— Нет, я про фобию.

— С автокатастрофы, когда…

— Не надо. Не рассказывай. Не стоит сейчас вспоминать, – перебила меня Поли. – Я читала твою историю.

— Спасибо.

На самом деле все было не совсем так – амаксофобия до текущей стадии развилась не сразу. В первые месяцы я справлялась со страхом и ездила в транспорте. Это после смерти бабушки мое состояние усугубилось, и я стала затворницей. Хотя, тут еще вопрос, что причина, а что следствие – возможно, мое состояние как раз и стало хуже после того, когда я добровольно заперлась на двадцать пятом этаже…

Вдруг я заметила, что за ворота замковой территории вышел охранник и направился в нашу сторону. Может, просто совпадение. А может, он решил проверить автомобиль, который уже полчаса стоял рядом с элитным жилым комплексом с работающим двигателем.

Или, не исключено, что мое бегство заметили.

— Поехали! – скомандовала я.

— А?.. – неуверенно посмотрела на меня Полумна.

— Давай. Быстрее!

Я сжалась в кресле, сцепила руки в замок. Очень хотелось закрыть глаза и заткнуть уши, но опасалась, что так мне станет только хуже.

Красная машинка подруги, медленно, преодолевая снежные заносы, выехала с парковочного места и влилась в поток машин на набережной Москвы-реки.

— Тревога-тревога, перейди на Ван Гога, – беззвучно шевелила губами я, без конца повторяя любимую мантру. – С Ван Гога на Якова, с Якова на всякого…

А потом к моему внутреннему голосу присоединился другой – привычно веселый и беззаботный, словно несущий в себе заряд неиссякаемой позитивной энергии. Полумна начала рассказывать курьезные случаи, которые происходили во время ее работы в банке, и про любимого эрдельтерьера Найка. Она болтала без умолку, наверное, минут двадцать, прежде чем я почувствовала, что приступ панической атаки прошел, и я снова могу ясно мыслить…