Книга Не буди Лихо, страница 70 – Александра Стрельникова, Этта Гут

— Теперь мы знаем, какого размера он носит обувь. Большая удача, — уныло усмехаясь, подвел черту Иван. — Или это не все, что ты узнал, старый проныра?

— Думаешь, я мурлыкал бы, как вволю напакостивший аука, из-за такой ерунды?

— Да кто ж тебя знает? Если уж ты способен думать обо мне, как о насильнике и убийце…

— Да ладно тебе, Иван, — отводя глаза, пробормотал Иевлев.

— Да уж! Ладно! Ну да леший с тобой! Рассказывай, что ты там еще прячешь за пазухой.

Иевлев даже зажмурился от удовольствия. То, что ему удалось все это узнать, было действительно огромным везением. Люди обычно забывали и более впечатляющие вещи, а тут вспомнили! И это было особенно удачно с учетом имевшихся подозрений об умении «клиента» отводить глаза! Просто подарок! Впрочем, и Иевлев ведь был не дурак, держал в уме возможные магические таланты Григория, а потому, когда в очередной раз понимал, что о форме носа или о цвете глаз подозреваемого ему все равно ничего не скажут, тут же принимался интересоваться другими деталями: как раз одеждой, манерой говорить, держать себя. И это дало результат! В этом случае люди словно бы прозревали, начиная вспоминать подробности.

— На углу возле Центрального торгового пассажа, как ты знаешь, есть пост городового. Так вот он, представь себе, не спал и стал свидетелем любопытной сценки, которая разыгралась у выхода из рядов перед самым их закрытием. Некий господин вышел оттуда и уже повернул направо, чтобы уходить, как вдруг из подъезда пассажа выскочил приказчик с какой-то одеждой в руках, которую и попытался всучить вышеуказанному молодчику. Смекаешь?

Чемесов кивнул:

— Решил, что клиент полушубочек-то по рассеянности забыл.

— Точно. Так вот, городовой, о чем они говорили, естественно, не слышал — уж больно далеко, но какой-то непорядок для себя отметил, а потому, когда сей господин торопливо, явно чтобы избавиться от приказчика, поймал проезжавший мимо паромобиль и погрузился в него, опять-таки запомнил номерок.

— Да ты просто везунчик, Олег!

— Так я же и говорю! Участие в этом деле городового прояснило для меня и еще один очень важный момент: я подозревал, что наш Григорий магически влияет на людей вокруг себя, когда хочет замести следы. Никто его внешность толком описать не мне не смог. Никто... кроме городового, у которого...

— ... при себе был камень-оберег, — закончил за Иевлева Иван.

— Так точно! Он нашего Гришу запомнил отчетливо, но увы — видел лишь сильно издалека. Однако благодаря его бдительности мы теперь сможем найти второго водителя и будем знать, где проживает интересный нам объект!

— Я бы особо на это не рассчитывал — уж слишком он хитер.

— Ты стал пессимистом, Иван!

— Полежи с мое в больнице! Мало того, что убийство с изнасилованием чуть на шею не повесили, так еще от банок, которые Родионов ставит с просто-таки маниакальным наслаждением, я стал пятнистый, как молодой олень! Компрессы, горчичники… — Иван мученически прикрыл единственный глаз. — У лешего в гостях и то приятней, чем в лапах у этого коновала.

Олег в ответ промолчал. Иван, возмущенный его равнодушием к столь жгучим в прямом смысле этого слова проблемам, приоткрыл глаз и увидел в дверях Родионова. Оба его кулака были демонстративно уперты в бока. Нога, обутая в начищенный до блеска ботинок, размеренно постукивала по полу. Глаза же под возмущенно приподнятыми бровями метали молнии.