Книга Не буди Лихо, страница 124 – Александра Стрельникова, Этта Гут

«А что я смогу получить с вас за это, Иван Димитриевич?» — подумала она, постояла еще, а после вышла, тихонько прикрыв за собой дверь. Решение было принято.

Утром Эмма Латур надела одно из самых своих лучших платьев, тщательно подвела глаза, накрасила губы, но потом решительно стерла с них краску и лишь припудрила нос. Чемесов был занят, и она послушно присела на скамью возле его кабинета, с отвращением осматриваясь по сторонам. Заметив, что на нее тоже откровенно пялятся многочисленные посетители, Эмма занервничала, но лишь вздернула подбородок.

Напротив нее сидели двое крупных мужчин в форме тюремных охранников, из чего не сложно было заключить, что к Чемесову привели кого-то на допрос. Они просидели уже с полчаса, когда за дверью внезапно послышался треск ломающейся мебели и рев. Тюремщики вскочили и ринулись в кабинет. Эмма, наклонившись вперед, успела заметить двух сцепившихся мужчин, один из которых, несомненно, был Чемесов… Вскоре мимо нее провели высокого черноволосого человека, на лице которого блуждала довольная ухмылка, несмотря на то, что на скуле уже начал растекаться здоровенный синяк.

Эмма поднялась и, помедлив, все же постучала в кабинет. Из-за нее донесся невнятный рык, но она лишь усмехнулась — у нее было средство, способное превратить этого разъяренного берендея в безобидного плюшевого мишку.

Чемесов стоял над обломками стула, валявшимися посреди комнаты, и уголком носового платка стирал кровь, сочившуюся из рассеченной губы. Рука его при этом заметно дрожала.

— Эмма! Вы пришли не в лучшее время!

Мадам Латур удивленно разглядывала Чемесова. Он изменился разительно. Нездоровая бледность покрывала лицо, единственный глаз покраснел, как у человека, который уже давно недосыпал, сильно отросшая шевелюра растрепалась, привнося в его внешность что-то буйное. Он был худ, болен душой и несчастен.

— Да, любовь зла, а несчастная тем более, — пробормотала она себе под нос, но Иван понял, и гнев мелькнул в его взгляде.

— Ш-ш-ш, — проговорила Эмма, выставляя перед собой руки. — Не сердитесь на меня, Иван Димитриевич. Просто я слишком удивлена…

— Что вы хотели, мадам Латур? Кто-то из девочек попал в беду, или опять донимает околоточный?

— Нет. Я пришла узнать цену.

— Цену? — не понимая, переспросил Иван.

— У меня есть кое-что, что я хотела бы продать вам, но сначала хочу знать, сколько смогу за нее получить.

— За нее?

Эмма прикусила губу:

— Я имела в виду информацию.

— Вот как?

— Да. Предположим, некто принес бы вам новости об одной молодой даме, которую вы, как мне сказали, очень ищете…

— Я бы спросил, почему он торгует тем, что должен отдать так?

— Потому что его жизнь такова…

— Эмма! — Что ж… Теперь я и сама вижу, что нельзя продать то, что не имеет цены. Только я не уверена…

— Эмма! — Она боится. Отказалась назвать свое имя, но просила спрятать. Говорит, что если ее найдут, пострадает кто-то из близких ей людей. И потом у нее жар… Пообещайте мне, что если это не ваша графиня, вы просто уйдете и навсегда забудете, что видели ее в моем доме.

— И вы поверите мне?

— Да, — не колеблясь, подтвердила мадам Латур.

Дорогой Иван всеми силами уговаривал себя не начинать надеяться, но глупое сердце билось о ребра, как птица о прутья клетки. Сегодняшний допрос Орлова, окончившийся банальной дракой, доказал, что нервы его уже не выдерживают напряжения. Теперь мерзавец может торжествовать. У полиции как не было, так и нет весомых доказательств против него, зато он сам может с полным правом жаловаться на грубость со стороны следователя. И тогда Ивана по головке не погладят. А еще арест Миши… Сможет ли Александра понять и принять то, что Чемесов был вынужден отправить его в тюрьму?..