Книга ( Не)нужная истинная генерала, страница 28 – Таня Денисова

— Доброе утро, госпожа. Какие у нас планы?

— Идём на молитву, — отвечаю я, стараясь звучать уверенно. — Смотрим и повторяем за всеми. И запоминаем всё, что происходит.

В коридоре уже движется поток. Женщины и девушки в одинаковых серых платьях-рясах, с покрытыми головами. Они идут молча, опустив глаза. Никто не разговаривает, не перешёптывается.

Мы с Олли встраиваемся в этот поток, стараясь не выделяться. На мне моё синее дорожное платье. На нас бросают быстрые, изучающие, настороженные и даже враждебные взгляды.

Нас ведут в огромный, холодный зал с высокими сводами. Здесь тоже нет никаких украшений, только голый камень и длинные деревянные скамьи. Впереди, на небольшом возвышении располагается каменный алтарь.

В воздухе пахнет ладаном. Женщины рассаживаются по местам. Мы с Олли остаёмся стоять у входа, не зная, куда нам можно присесть.

Из боковой двери появляется сестра Элоди. Её взгляд находит меня в толпе, задерживается на секунду, затем осматривает собор. Она поднимается на небольшое возвышение перед алтарём.

— Сестры, — её тихий голос заполняет пространство зала без всякого усилия. — Начинаем утреннюю молитву. Пусть свет Элиона осенит наши души и укажет путь к смирению.

Все присутствующие опускаются на колени. Мы с Олли, после секундной заминки, делаем то же самое. Начинается монотонное, нараспев чтение молитв. Я не знаю слов, просто шевелю губами, стараясь вникнуть в ритм и присмотреться к окружающим.

Рядышком, через скамью, я замечаю девушку. Она молода, лет восемнадцати, с бледным, почти прозрачным лицом и огромными испуганными глазами. Она не молится. Она сжимает в руках что-то маленькое и блестящее (колечко, то ли) и беззвучно плачет, глотая слёзы. Её плечи трясутся. Женщина рядом с ней, пожилая, с лицом, похожим на высохшую кору дерева, резко толкает её локтем и что-то шипит. Девушка вздрагивает, прячет кольцо в кулак и начинает судорожно шептать молитву.

«Не одна я тут несчастная», — мелькает мысль в голове.

Молитва длится бесконечно. Колени затекают от холодного камня, спина ноет. Наконец, сестра Элоди произносит последние слова. Все поднимаются. Она снова обращается к залу:

— После завтрака все следуют на свои места. Сестра Берта, вы берёте под своё крыло новых послушниц.

Из толпы выходит плотная, коренастая женщина лет пятидесяти с внимательным, лишённым всякой приветливости лицом. Сестра Берта подходит ко мне и Олли.

— Сестра Алисия, сестра Олли, — говорит она без предисловий. — Пройдёмте за мной.

Она разворачивается и идёт прочь быстрыми, уверенными шагами. Мы спешим за ней, выходя из собора в другой, более узкий коридор.

— Распорядок такой, — бросает она через плечо, не замедляя хода. — Подъём с колоколом. Утренняя молитва. Завтрак. Послушание до обеда. Обед. Послушание до вечерней молитвы. Ужин. Вечерняя молитва. Отбой. В воскресенье — только молитвы и чтение священных текстов. Вопросы есть?

Её тон не предполагает вопросов.

— Нет, сестра, — отвечаю я.

— Хорошо. Сегодня вы начинаете с прачечной. Бельё нужно перебрать, постирать в чанах и развесить. Понятно?

— Понятно, — отвечаю я, чувствуя, как внутри закипает раздражение от её тона.

— Тогда работайте. Я проверю в конце дня. Недоработки — дополнительные молитвы и урезание пайка. Понятно?