Книга Любительский шпионаж, страница 185 – Дайре Грей

— Поспишь сегодня здесь. Утром уйдешь. Криками меня не напугаешь, а в одной кровати мы уже ночевали. Приставать не буду.

Он даже раздеваться не собирался, как и лезть под одеяло.

— Мне не нужна твоя жалость! Я сама справлюсь!

Она решительно встала и сразу же покачнулась, удачно влетев в его объятия.

— Пусти! — уперлась в грудь. — Ты меня бросил! Тебя это больше не касается!

— Дура!

Рявкнул мужчина и прижал ее к себе. Сказать хотелось многое, но не пьяной же!

Еще пару секунд фройляйн упиралась, потом перестала, уткнулась в плечо и заплакала. Всхлипывая, вздрагивая всем телом и тихонько подвывая. Оставалось только обнимать, гладить по спине и ждать, пока страх и напряжение выйдут слезами…

…Глубокой ночью Сабина дернулась всем телом и попыталась сесть. Адлер успел перехватить ее и уложить обратно.

— Шшшш… Ты дома. Все закончилось.

— Не закончилось. — Голос прозвучал уверенно и четко, без малейших признаков сна или опьянения. — Он придет. Скоро.

Вильгельму стало не по себе. Он потянулся к лампе, и, как только комнату осветил теплый свет, аккуратно повернул женщину на спину. Убрал волосы от лица. Глаза оставались закрыты. Она спала. И крепко. Будто и не просыпалась.

— Эй, — Вилли погладил фройляйн по щеке и потряс за плечо.

Она снова вздрогнула, но уже меньше, и медленно разлепила ресницы, взглянув на него мутным взглядом.

— Что? — теперь голос хрипел.

— Ты говорила во сне.

— Не помню…

Сабина снова отвернулась, повернувшись на бок, и уже скоро задышала ровно. А майор так до утра и не сомкнул глаз…

Академия пустовала. Выпускные экзамены провели раньше, стандартные торжества отменили, оставив лишь официальную часть, которую перенесли на улицу. Благо подходящий полигон имелся. Выпускников рассадили по факультетам, студентам дали выходной, преподаватели большей частью воспользовались шансом отдохнуть, и в выделенном для них секторе остались лишь главы кафедр и факультетов.

Я беспрепятственно прошла в нужную секцию, нашла взглядом знакомую коренастую фигуру и направилась по ступеням к дедушке, отсевшему едва ли не в самый дальний ряд. На спешно возведенной сцене ректор как раз начинал читать речь, и все внимание было приковано к нему.

— Саби! — новый глава кафедры Рунологии узнал и окликнул меня первым. — Как я рад тебя видеть.

Он поспешил встать, и мы обнялись. Я вдохнула привычный аромат мятных леденцов и лимонного одеколона, который подбирала бабушка.

— Чудесно выглядишь.

Старый костюм для торжеств, который тоже подбирала бабушка, дедушка надевал редко, оставаясь равнодушным к внешнему виду. Раньше такое внимание выглядело заботой, теперь казалось, что Лаура Кениг лишь следила за тем, чтобы ничто не выбивалось из той роли, которую она решила играть до конца.

— В моем возрасте встать утром с постели уже радость, дорогая. Садись. Как твоя поездка?

Профессор улыбался и говорил так, будто я всего лишь отлучилась в соседний город на пару дней.

— Все хорошо. Герхард вернулся.

Рассказывать подробности я не собиралась, а газеты уже сочинили подходящую историю для широкой публики.

— Я получил твою работу и описания рунескриптов. Очень грамотно.

Высшая похвала в его устах. Лет в двенадцать я раздувалась от гордости, стоило услышать подобное, и теперь внутри тоже шевельнулось уже забытое чувство радости.