Книга Любительский шпионаж, страница 16 – Дайре Грей

Герцог опустил взгляд на рубаху и невольно усмехнулся, поняв, что снять ее сможет, только разорвав — цепи мешают. Перед мытьем монахиня обычно распарывала швы на боках, а потом сшивала их заново, и, если забыла об этом, то не так уж она и невозмутима. В любой броне есть щели, и он ее пробьет.

Бастард прикрыл глаза и прислонился к стене. Пытка далась тяжелее, чем он думал. Создать под тряпкой воздушный фильтр, который позволил бы дышать, и контролировать его, было сложно. Он справился. И достаточно убедительно сыграл согласие, раз кардинал ушел довольным. Почему-то церковники искренне верили, что здесь магия не действует, и он не собирался их разубеждать. Тем более, что тьмой пользоваться действительно не мог. Остались лишь огонь и воздух. Собственная слабость раздражала, особенно потому, что Герхард не понимал причин. Но он разберется. Обязательно.

К вечеру его действительно перевели наверх. И даже кандалы сняли, оставив в просторной комнате с большим столом, заваленным какими-то чертежами, узкой кроватью у стены и даже шкафом. Но самое главное — здесь были окна. К ним-то герцог и подошел.

Вид отсюда открывался прекрасный. Синее небо без единого облачка. Лазурные волны, переливающиеся оранжевым и золотым в лучах солнца, клонящегося к западу.

— Чему вы улыбаетесь?

Он невольно вздрогнул и взглянул на сестру Монику, вошедшую в его новую камеру.

— Закат сегодня красивый.

Герхард снова взглянул на море. Свет с непривычки слепил глаза, они болели, и картинка расплывалась, но это было неважно. Закат. Запад. Западное побережье Изрилионы, расположенной на узком полуострове. Лазурное море, по другую сторону которого лежат берега Апии, и по нему же проходит южная граница Империи. Теперь он хотя бы мог представить, где находится. А это уже немало.

— Вы любите море, сестра?

Он отвернулся от окна и смахнул с лица набежавшие слезы.

Сестра Моника стояла у стола и смотрела на раскрытый и закрепленный чертеж. Пальцы ее гладили нижний уголок, где обычно располагалась подпись инженера. Лицо женщины побледнело так сильно, будто она увидела призрака, и сейчас стало ясно, что она не так молода, как казалось внизу. Моложе, чем была Милисент, но старше Сабины. Наверное, лет тридцати.

— Вы увидели призрака?

Монахиня подняла на него взгляд, наполненный таким неподдельным ужасом, что стало неуютно. Глаза у нее были темно-зеленые, чуть раскосые и очень выразительные, тогда как остальное лицо больше походило на маску.

— Ди Компаньо. Проклятый род. Еретики, — пробормотала она, словно не веря.

— Видимо, кардинал Герра не считает зазорным использовать разработки еретиков. Он сказал, что вы мне поможете.

Женщина вздрогнула и побледнела еще сильнее. А потом выпрямилась и потупила взгляд, превращаясь в уже знакомую непробиваемую статую.

— На все воля Создателя.

Кажется, в ее броне имелось куда больше брешей, чем могло показаться вначале. И он с ними разберется. А потом выберется отсюда. И вернется домой.

Вильгельм Адлер всегда знал, что умрет из-за женщины.

Так уж повелось, что с самого детства его окружали представительницы противоположного пола всех возможных фигур, оттенков волос и глаз. Ничего удивительного, если рождаешься в борделе на окраине приграничного городка с постоянным гарнизоном солдат, нуждающихся в ласке.