Книга Лекарь моего сердца, страница 95 – Стейси Амор

Александр Бриленд буквально заперся в своих покоях и редко выходил, превозмогая нахлынувшую боль. На мои предложения ему помочь неизменно отвечал отказом.

— Мэтисон, а ты действительно переехала? — спросил меня целитель, когда госпиталь опустел. — Тебе не кажется, что это неприлично? Как ты, вообще, согласилась на подобное? Ты незамужняя девушка, родителей нет. О тебе и так постоянно судачат.

Отвлекшись от поиска противокашлевой настойки, я изумленно воззрилась на своего коллегу. Да он ревнует. В смысле, что нервничает из-за счастья своей дочери. Вроде образованный человек, а все туда же.

— Откуда вам известно? Его Светлость сказал?

— Пф, — фыркнул господин Уоррен, — Александр бы обязательно поделился. Но он занят.

— Понятно, — я поджала губы. — Слуги донесли? А вам не кажется, что это несколько неэтично? Они служат у герцога, а несутся к вам с любыми сплетнями.

Меня раздражал интерес Роберта и его вопросы. Какое ему дело? Его Светлость не маленький мальчик, а я не напрашивалась жить в доме аристократа. Странно, что это до ушей и разума сплетника не дошло.

— Они заботятся о нем, — продолжал хмуриться коллега. — Характер у Александра сложный, слабостей в себе он не терпит, а других, — мужчина обвел меня уничижительным взглядом, — напротив, чересчур опекает. Веди себя благоразумнее.

— Благоразумнее? Выскажите, пожалуйста, свои претензии не мне, — я осклабилась, — а тому, кто все затеял.

— И выскажу, как только мы увидимся. Негоже позорить девушку, пусть эта девушка и штучка из столицы, — едко отметил господин Уоррен.

Кто о чем, а лысый о расческе. Впрочем, с его стороны это можно было назвать своеобразной, навязчивой, токсичной, но заботой. Я достаточно распознала характер целителя. Он, естественно, переживал за свою дочь, но был поборником морали и старых традиций. Его возмущало мое близкое нахождение с Его Светлостью не потому, что я способна «увести» мага, а потому что это не принято в их обществе.

В конце дня на крыльце меня поджидал Уэйд. Забывшись, что я не одна, и что Роберт закрывает ключом здание, не удержалась и спросила:

— Как он? — имела я ввиду его хозяина. — Так и сидит у себя? Не выходил?

— Ничего не изменилось, Саммер, — пробурчал господин Блэк, который тоже волновался за друга.

Это слова не укрылись от Уоррена.

— Что? В смысле? Ему стало хуже? Мэтисон, дурная твоя голова, почему ты не сказала? Я отправляюсь с вами.

— В этом нет нужды, Роберт, — попытался отвертеться Уэйд. — Если бы Алекс хотел, он бы тебя позвал.

— Ага, позвал, когда окончательно захворает? Когда у него отнимутся ноги? Чего он добивается?

Удивительно, но в это мгновение я неистово поддерживала лекаря. Терпение — штука хорошая, но когда терпение перерастает в идиотизм, последствия становятся страшными. Вечно превозмогать себя невозможно, боль влияет не только на физическое самочувствие и настроение, но и на центральную нервную систему. Боги, да ему до инфаркта недалеко, я же уже утвердилась в том, как называется его болезнь.

Игнорируя все возражения, пожилой мужчина первым уселся в карету и скрестил руки на груди. Всю дорогу он ругал меня и Уэйда за опоздание и преступное молчание. Я бы хотела ему ответить, защититься, но Роберт прав. Следовало сказать. Раз Его Светлость не слушает меня, вдруг послушает своего друга?