Книга Изнанка реальности, страница 77 – Павел Ковезин

Андрей пролистал дальше и наткнулся на раздел, за который невольно зацепился глаз. Один абзац дал ему ответы на все вопросы, на которые он так и не смог ответить за эту ночь. Почему Вика пропала в лесу? С какой работы она возвращалась, если ближайший населённый пункт в нескольких километрах от остановки? Откуда всё знала про демонов? Буквы плыли перед глазами Андрея – он не мог в это поверить.

«Для достижения своих целей Лисы могут принимать человеческий облик. Эти создания не опасны, но очень хитры и лживы. Многие их считают „хранителями леса“ и, если на их территории появляется „зло“ иного рода, обманом избавляются от конкурентов. Несколько очевидцев рассказывали, что Лисы нередко помогали человеку»

Андрей захлопнул книгу и закрыл глаза. Он почувствовал себя лишним в этом мире. Он словно заглянул за кулисы жизни и узнал такое, от чего любой нормальный человек в лучшем случае загремит в психушку. Рука невольно потянулась к пистолету. И только тогда Андрей понял, что ствол исчез вместе с рыжей незнакомкой.

— Ты так сопьёшься, Рафаэль, – сказал Дэвид, когда я выпил очередную стопку.

— Так может, только этого и хочу, – ухмыльнувшись, ответил я, стараясь не смотреть ему в глаза. – Если мне не хватает смелости добровольно уйти из жизни, то пусть алкоголь сделает это за меня.

— Тебе придётся долго ждать, прежде, чем он остановит твоё сердце.

После смерти Грейс я старался как можно быстрее приблизить этот момент. Дэвид говорил, что мы были идеальной парой, и я старательно верил, хотя это было далеко не так. Я – никчемный писатель, запертый в воображаемых мирах, где Грейс никогда не находилось места. Она – художница, витающая в облаках.

Если я своё творчество считал не более, чем развлечением, простым и легким чтивом, не заслуживающим внимания, то Грейс убеждала меня в обратном. Не знаю, в кого она была влюблена больше – в меня или мои рассказы.

Её же картины меня пугали. Грейс с упоением рисовала демонов, людей с оторванными конечностями, пейзажи Ада или ночные кошмары. В её палитре я редко встречал яркие цвета.

Помню, как она с пятнами краски на белой футболке стояла перед холстом и рассказывала мне про смысл написанного, про мифических существ и оттенки чёрного, упоминала Караваджо и Уильяма Блейка, Энди Уорхола и Мунка, а я это пропускал мимо ушей, думая о том, сколько же денег она тратит на новые футболки.

Последним её шедевром в свойственном ей стиле стала оторванная голова в шлеме и лужи крови на асфальте. Вот только это был не рисунок на холсте, а жестокая реальность. Когда я приехал на место происшествия, когда увидел её разбитый байк и тело без головы, не поверил глазам. Я словно оказался по ту сторону её картин, в жутком ночном кошмаре, который не закончился до сих пор. Прийти на её похороны я так и не смог.

— Я знаю более действенный способ, – вдруг сказал Дэвид.

— Способ чего?

— Твоей смерти, – он посмотрел мне в глаза и, выдержав паузу, подмигнул.

Я принял его слова за пьяную шутку, не стоящую внимания. К тому же, с нашей последней встречи прошёл почти год, и Дэвид так и не рассказал, где пропадал.

Я отмахнулся от него, но Дэвид настойчиво просил меня протрезветь и через пару дней прийти по указанному адресу.