Книга Изнанка реальности, страница 32 – Павел Ковезин

Я достал кошелёк, кинул пару красных купюр в салон хонды и хлопнул дверью.

— В качестве извинения, – ответил я на недоумевающий взгляд Филина, – чтобы заявление не написал.

— Скажу вам откровенно, – начала женщина, – Кристина – очень трудный ребёнок. С ней пытались работать и воспитатели, и психологи, но никто так и не смог ей помочь. Сверстники боятся её, как огня, поэтому Кристина постоянно одна. Она живёт в воображаемых мирах, а до реального мира ей нет никакого дела.

«Неудивительно, – подумал я, – учитывая, через что ей пришлось пройти. Мы собственноручно вытащили её из ада. И этот ад она не забудет до конца своих дней».

— Отсюда редко забирают детей в таком возрасте. Но буду рада, если вы станете для неё семьёй.

Надеюсь, что до такого не дойдёт. Даже для того, чтобы пообщаться с ребёнком, мне пришлось пройти через бюрократический ад. Но дальше я идти не планирую. Мне нужно лишь одно свидание с Кристиной. И горстка волшебных камней.

— Дети сейчас на улице, – сказала воспитательница, – я отведу вас к ним. Ведите себя уверенно. И, ради бога, не давайте никому ложных надежд.

Если маленькие дети при виде взрослого накидываются на него с просьбами забрать их домой, лезут на руки и называют «папой» или «мамой», то, став старше, они перестают верить в чудо. Надежда в них умирает, и на её место приходит злоба.

Я прочёл это по их взглядам, как только оказался во дворе. Дети смотрели так, словно я чужак, зашедший на их территорию, и меня нужно привязать к столбу и сжечь.

— Кристина! – окликнула её женщина, и, как только девочка подошла, продолжила. – Этот дядя хочет с тобой поговорить.

Ответом ей было молчание. Кристина подняла на меня взгляд. У меня было ощущение, что сама смерть в обличье маленькой девочки стоит передо мной и смотрит в душу – в её взгляде не было ни надежды, ни любви, ни искренности. В нём была лишь пустота, от которой по телу пробегал неприятный холод.

— Привет, – сказал я, сел на корточки и улыбнулся.

Кристина молча взяла меня за руку и повела в сторону.

— Я буду рядом, – крикнула вслед воспитательница, и не уверен, кому из нас её помощь нужна была больше – этой маленькой девочке или мне.

Мы нашли спокойное место и сели на скамейку. Нас пронзали взглядом другие дети – то ли из зависти, то ли из ненависти. Но волновало это, похоже, только меня.

— Меня Илья зовут, – представился я, потирая ладонями коленки от волнения, – помнишь меня?

— Помню, – равнодушно ответила Кристина. – Сложно забыть того, кто спас тебя от смерти. А где Сергей?

— Не смог приехать.

Она понимающе покачала головой. В свои десять лет она была умнее большинства сверстников. Мне казалось, что передо мной сидит взрослый человек в теле ребёнка.

— Наверное, грустно, что я нашла его номер при таких обстоятельствах, – сказала Кристина, – у него пропала дочь?

— Не пропала. Мертва.

Детям обычно не говорят про смерть. Родители придумывают рай, облачко или звёзды, на которые улетел погибший, лишь бы не знакомить своё чадо с жестокой реальностью. Но в случае с Кристиной ей можно было рассказывать всё – уверен, она ждала подробностей её гибели.

— Её убил монстр?

— Её убил Кощей, – я опустил взгляд, – он её сжёг. И нам нужны камни, чтобы добраться до острова и сломать иглу.

После этих слов Кристина звонко рассмеялась. Улыбка на её лице выглядела неуместно – словно была нарисована от руки.