Книга Персонаж, страница 107 – Павел Ковезин

– Тамара, – обрадовался её появлению Дмитрий Александрович, – очень рад, что вы всё-таки пришли. Присаживайтесь, – он указал рукой на мягкое белое кресло возле стола.

В этот раз психолог был в белом халате, а не в таинственном плаще, как в баре. На его переносице висели круглые очки, а короткие седые волосы были аккуратно уложены.

Томас молча села напротив психолога.

– Сразу хочу сказать пару очевидных вещей, – вдруг сказала она. – Первое – весь наш разговор останется между нами. И второе – всё, чтобы я здесь не сказала, никак не скажется на жизни Паши. Не дай бог, вы пошлёте за ним санитаров или что-то в этом роде.

– Что вы, что вы, – психолог поднял руки в сдающейся позе, – мы такое не практикуем. Но… раз вы так говорите, значит, есть для этого основания?

Томас откинулась на спинку кресла и посмотрела в глаза доктора, словно размышляя, стоит ли ему доверять.

– Не буду отрицать, что в нём есть некоторые странности, – сказала Томас, – и эти странности меня порой пугают.

– Расскажете поподробнее? – Дмитрий Александрович закинул ногу на ногу и приготовился что-то записывать в своём блокноте.

– Этот человек не испытывает совершенно никаких эмоций.

– Абсолютно?

– Да. Понимаете, – сказала Томас, – у меня ощущение, словно он живёт за толстым непроницаемым стеклом, с другой стороны которого где-то живёт он настоящий. Он «настоящий» пытается пробиться через это стекло, кричит и долбит руками, пытаясь сломать эту стену, но у него ничего не получается, потому что с другой стороны стекла стоит он сегодняшний и смотрит на самого себя, скорчившегося в агонии, совершенно безэмоциональным взглядом.

– Он реагирует так на все события, происходящие в его жизни?

– Да. Совершенно на все. Совсем недавно перед работой мы с ним зашли в пекарню, чтобы купить обед. Так вот, прямо у входа в эту пекарню лежал труп, завернутый в черный мешок. Люди стояли возле дверей своих магазинов и с сожалением смотрели на эту картину. Прохожие жались от страха и ускоряли шаг. А он… он просто прошёл мимо. И когда его заказ в пекарне приготовили, он сказал кассиру совершенно холодным голосом: «У входа в ваше заведение лежит труп. Вызовите полицию, а то растеряете посетителей». А после забрал заказ и вышел на улицу, смакуя свежевыпеченные булочки.

– Его не пугают подобного рода вещи? – психолог что-то записал в блокноте.

– Его не пугает вообще ничего. Мне кажется, даже если меня собьет машина на его глазах, он не моргнёт и глазом.

Дмитрий Александрович вспомнил о хладнокровности персонажа Павла – Яне, и невольно содрогнулся. Что если он и сам превращается в точно такого же расчетливого убийцу, который не видит в смерти абсолютно ничего плохого?

– Вы сказали, что он опасен для близких, – сказала Томас, облокотившись локтями о колени, – что вы имели в виду?

– А вы читали его рассказы? – спросил психолог.

– Читала, – Томас сделала паузу, прокрутив в голове пару сюжетов, – понимаю, да, вы, наверное, имеете в виду Яна. Но этот персонаж уже давно не присутствовал в его рассказах. Наверное, с тех пор, как мы вместе. Хотя… – она вспомнила про мост, паранойю и случай в баре, когда Паша сидел за столом, и на мгновение ей показалось, что он разговаривает с кем-то, будто он верил, что за пустым столом есть кто-то ещё.