Книга Трясина, страница 9 – Борис Саркисов

Вадим почувствовал, как от внутреннего негодования кровь бросилась ему в лицо, но бесстрастный жест Жана подсказал, что слова шефа не стоит принимать всерьез.

— Нечего шмыгать носом, — Маркин бросил новый вызов,

Вадим взорвался:

— Не устраиваю вас, устрою других, — огрызнулся он. — А тыкать меня носом в грязь не позволю.

Потонув в кресле, Маркин выжидательно молчал. Глядя на Жана и почесывая за ухом, он словно спрашивал: «Вопросы будут?»

Жан решил возвратиться к прежнему спору.

— Не могу понять, почему ты замял расследование гибели Ирины?

— Ты опять за свое, — рявкнул подполковник. — Ну ладно. Я тут подумал: над твоими доводами, в них, несомненно, есть логика. Но на меня надави-? ли сверху, и я решил не лезть в бутылку. Кстати, вынужден был взять замену Ирине. Вы не заметили ее в приемной, когда шли ко мне? Жан отрицательно мотнул головой.

Маркин нажал на кнопку на столе. Тотчас в дверях появилась очкастая девица.

— Это и есть наша Наташа, — почти нараспев срифмовал шеф и, несмотря на свою природную сухость, изобразил подобие улыбки. — Полностью ее величать Наталья Константиновна Зотова. Прошу любить и жаловать. Она была до того худа, что, казалось, между кожей и костями напрочь отсутствовала жировая прослойка. Тут никакой косметический ремонт, которым, судя по всему, она забавляется, не скрасит плоского лица с выпирающими скулами. Ничего не скажешь: сурово отнеслась к ней природа в момент зачатия. К ее достоинствам можно отнести разве что молодой задор, горделивую осанку и большие серые глаза, однако зашоренные, лишенные всякой выразительности. Замена явно неравноценная. У Ирины! было все на месте — и фигура, и глаза, и улыбка, и прекрасные манеры с характерным славянским шармом.

— Прошу любить и жаловать, — повторил Маркин. — С сегодняшнего дня я назначил ее своей помощницей, и тем самым принял в нашу управленческую семью.

В этом весь Маркин. Кто-то не любит власть, кто-то побаивается ее, а кто-то прёт в нее, как нож в масло. Маркин относился к третьей категории. Он до того вошел в свою роль, что, казалось, прирос своей сухой задницей к блестящему мягкому темно-зеленому креслу, словно боясь, что им кто-то неожиданно завладеет. Не дождавшись даже похорон своей сотрудницы, он, ни с кем не посоветовавшись, притащил в управление другую и усадил ее в приемной. Таких обычно берут по чьей-то протекции.

Шеф предложил Наташе присаживаться поближе, и та с гордо поднятой головой села напротив Жана с той завидной легкостью и жеманностью, будто это была не намалёванная мартышка в очках, а сама фея, сошедшая с небес.

— Должен заметить, — продолжал Маркин, — что в последнее время вы стали забывать информировать меня о своем местонахождении. Но это правило никто не отменял. Поэтому в мое отсутствие отмечайтесь у Натальи Констатиновны.

Жан внутренне усмехнулся: выходит, в какой-то степени они с Вадимом попадают в зависимость от нее? Однако, зная, наизусть маркинский нрав, возражать не стал.

— Меня сегодня кто-нибудь спрашивал, Наталья Константиновна? — официальным тоном спросил шеф.

— Только Иван Гаврилович, — пробубнила она.

— Как? — Маркин бросил на нее тяжелый взгляд. — И ты говоришь это спокойно, точно не сам областной прокурор меня спрашивал, а какой-то подзаборный бомж. Почему сразу не доложила?