Книга Трясина, страница 206 – Борис Саркисов

— Дочь моя, давай дождемся Мидаса, а уж потом… — начал он упавшим голосом, но снова не договорил.

Чтобы не всколыхнуть ее душу новым сентиментальным порывом, он оставил ее одну и удалился, едва сдерживая тупое отчаяние.

32

На рабочем столе среди бумаг Жан нашел записку: «Осипов, зайди ко мне». На ней стояла знакомая подпись начальника следственного управления. Он не знал, когда именно появилась эта бумага. Видимо, Маркин оставил ее вчера, так как с утра, со слов секретарши, тот не появлялся в управлении. Жан связался с Катериной, и она подтвердила: шеф еще не вышел на работу.

В задумчивости Жан потер рукой голень правой ноги. Нет-нет, а она напоминала о себе. Зинаида по совету врачей массировала больную ногу, спину, следила за тем, чтобы дома он только отдыхал, а сама взвалила на себя все домашние хлопоты. На самом дело ему было еще хуже, чем могло казаться со стороны. На ногах он мог продержаться не более десяти минут, потом их сводило судорогой, приходилось прибегать к массажу, принимать обезболивающие таблетки. Иногда, чтобы забыться, употреблял солидными дозами спиртное. Но в любом состоянии мозг работал в напряженном ритме.

Слишком много неожиданного обрушилось на него сразу. Перед взором проносились, чередуя друг друга, люди, стоящие на пути расследования: Светлана Багратова, Надежда Тарасова, Вадим Васин, Иван Карпухин, Наташа Зотова, загадочный Рэм Багратов… К этой цепочке лиц примешивались расплывчатые, будто возникающие из тумана, образы Колымея, Кассандры и других, с кем он не был знаком, но тем не менее повязанных в общий клубок, который предстояло распутать. Теперь Жан верил, что развязка близка.

Наконец появился Вадим. Он пришел в назначенное время — ровно в пятнадцать часов. Весь взмыленный, видимо очень хотел поспеть к допросу Надежды Тарасовой,

— Будем, вызывать? — спросил Жан.

— Успеем, — Вадим широко улыбнулся. — Сперва надо обрезать поганые уши, а потом приступать к допросу.

Жан всегда с полуслова понимал друга, зная, что за каждым его туманным изречением кроется нечто оригинальное. Поэтому поддержал шутку:

— Я бы с удовольствием обрезал поганцу не только уши. Но как ты это хочешь сделать?

— Очень просто. Эти длинные и поганые уши торчат не только на поганой роже, но и под твоим столом.

Приняв информацию за чистую монету, Жан принялся шарить рукой по нижней плоскости стола.

— Не там, левее, — подсказывал Вадим. — Вот-вот… Еще левее к тумбе. Ну, как?

— Действительно, — удивился Жан. — Какая-то кнопка, очень напоминающая гаечную головку. — Жан отдернул странный предмет от стола и поднес его к глазам. — Вот она…

Все еще не веря своим глазам, Жан рассматривал миниатюрную кнопку-магнитофон. Выходит, его постоянно подслушивали — каждое слово, каждое восклицание, каждый вздох. Но кто мог прилепить эту штуковину? Во всем управлении есть только один специалист по этой части — Королев. Но было бы нелепо подозревать человека порядочного, аккуратного, даже благородного в своих действиях, человека, который самозабвенно помогал ему вывести на чистую воду грязные проделки Маркина. А что, если, Может быть Завадский прав, утверждая, что он, Жан, порой наивен и слит, ком доверчив?

— Что ты думаешь обо всем этом? — Жан вопросительно глянул на Вадима.