Книга Трясина, страница 170 – Борис Саркисов

— А ты уверен, Колымей, что вожди согласятся с этими правилами игры? — Тогда должны существовать другие решения проблемы, закрепленные во Всемирной Конституции: правители, чьи интересы не стыкуются с интересами народа, смещаются. Уверен, люди с радостью променяют все существующие предрассудки на достойную жизнь.

— А религия? Как быть с ней?

— Бог един?

— Это не отрицает ни одна религия, — согласился Игнат, — хотя каждая продолжает предлагать своего Бога, свое святое Писание, свои церковные обряды и пристрастия.

— Согласись, что это чистейшей воды абсурд?

— Да, но как вытравить из людского сознания религиозный фанатизм? — вопросом на вопрос откликнулся Игнат.

— У меня особое отношение к религии. Ее деятели ошибаются, говоря, что все от Бога. Это далеко не так. Бог дал нам разум и сказал: «Пользуйтесь им и творите на благо». Что же на самом деле проповедовала религия? Провозгласив свой главный принцип «Не убий!», она цинично лицемерила, потому что благославляла на войны против иноверцев. Не она ли провоцировала крестовые походы, душила инакомыслие, сжигала на кострах еретиков? «Не убий!» — восклицали отцы церкви, закрывая глаза на религиозные войны, уносившие в могилы миллионы жизней прихожан различных верований и конфессий. И как после этого религия может осуждать грешников, если сама погрязла в грехах? Она, кстати, тоже должна стать единой, консолидирующей. Ты, Игнат, в какой-то степени прав, отказавшись от некоторых своих записей, и от заголовка тоже. Думаю, название твоей книги вытекает из наших рассуждений — «Формула бессмертия», а в подзаголовок можешь вынести — «Парадоксы исторических процессов» или что-то в этом роде.

— Принимаю, — одобрил Игнат, поразмыслив. — Потребуется несколько дней, чтобы все переварить в мозгу, переосмыслить.

— Кое-что могу дать тебе в подмогу. — Колымей достал из коричневой папки отпечатанные листы. — Это один из экземпляров моей научной статьи, которую я уже отправил в шведский журнал. Может быть тебе пригодятся мои заметки и выводы, вытекающие из общения с Мидасом, из его писем.

— Спасибо, Арсен, просветил, — сказал Игнат, принимая бумаги. — Но вот о чем я вдруг подумал: все, что ты сейчас говорил, для тебя не было тайной. Так ли?

— В общих чертах.

— Тогда стоило ли вызвать Мидаса?

— Стоило, — решительно заявил Колымей. — Даже очень стоило. Нужен был человек с незакомплексованным мышлением, свободным от наших земных пороков. К тому же мне хотелось проверить свои теоретические выкладки. Мидас оказался единственным, кто не только подтвердил мои убеждения, но и внес в них много нового.

— Думаешь, на Гефесте нет проблем?

— Почему? Без них нельзя. Жить без проблем — значит обречь общество на застой. Движение к Абсолюту бесконечно. — Колымей задумался на мгновение. — Без Мидаса я как без рук.

— Что-то не так? — спросил Игнат.

— Все эти разговоры — область чистых умозрений, а нужны расчеты, доказательства. Каждый раз сажусь за этот проклятый стол, чтобы выстроить уравнения и получить научно обоснованные формулы. Видно упустил какой-то важный компонент. Но какой? Всякий раз логическая связь обрывается… Но я уверен, что мы с тобой на правильном пути. Прояснить ситуацию может только Мидас.

— Кстати, тебя не пугает, что банда, орудующая в городе, может засечь его приезд?