Онлайн книга «Трясина»
|
В прихожую высунулась Надя. — Говорила я тебе, что все образуется, — она обняла растроганную мать, успев при этом подмигнуть Рантику. — С такими ублюдками надо уметь разговаривать на их же языке. Взволнованная и обмякшая, Зина вопросительно глянула на Надю. — Неужели?.. Не во сне ли все это? — А ты сомневалась во мне? Напрасно. — Спасибо, Надюша, ты превзошла все мои ожидания. От радости Зина была на десятом небе. Все оказалось просто. Чертовски просто! Молчавший до сих пор Рантик, неторопливо пробасил: — Возвращаю, но с условием… Ты еще условия ставишь? — усмехнувшись, прикрикнула на него Надя. — Не советовал бы вам распространяться о случившемся, — казалось, слова Рантика были обращены к обеим женщинам. — А ты, — он указал пальнем на Зину, и на его лице заиграла холодная, почти надменная улыбка, — свою роль сыграла отменно, поэтому, как и обещал, возвращаю твоего гаденыша. Все это казалось странным для Зинаиды: она понятия не имела, о какой услуге он говорил. Ну, познакомилась с Жаном Осиповым, ну, приблизила его к себе, как это и предусматривалось условиями сговора, но какая от этого кому-то выгода? А может быть просто отпала необходимость в ее помощи? — Она недоуменными глазами посмотрела на Надю. — Все, дело сделано, — сказала Надя, одарив Рантика грозным и насмешливым взглядом. — Ты все высказал? — Все. — Тогда убирайся на все четыре стороны. И тот безропотно убрался. Неприязнь к Наде мигом прошла, испарилась, отношение к ней проибрело какой-то новый, еле уловимый оттенок. И то, что ее «лучшая подруга» изначально соткана из множества пакостных привычек и подлых поступков, тоже напрочь забыто. Теперь перед ней была совершенно другая Надежда — спасительница, благотворительница, покровительница… 14 Ночь мятежная, призрачная, таинственно непредсказуемая снизошла к Колымею после прочтения третьего письма. Мысль о неотвратимости судьбы казалась реальной, и вывод напрашивался только один: в пространстве, сотканном из материи и света, существует мистический код — пока неподвластный человеческому разуму. Только расшифровав его, можно свернуть на дорогу к Абсолюту. Мысль ошеломляющая, но… Теперь шахматной доской представлялась планета, клетками — государства, фигурами — правители, пешками — необузданная людская толпа. Игра-перешла в эндшпиль. Победитель получит ответ: что такое человек? Пока до этого не доискался никто — ни философы, ни социологи, ни антропологи… Видимо, не пробил час, и общество продолжает прозябать в стадии социального младенчества. Мозг напряженно работал, инстинктивно расчитывал что-то, пытаясь проникнуть в туманный смысл доски, его гипотетических принципов, которыми издревле пользовались разумные существа Галактики. Колымей едва воспринимал то, что выпукло вырисовывалось в его встревоженном сознании. Он стоял у открытого окна и глядел в ночное августовское небо — молчаливое, холодное, звездное, мысленно перескакивая из одной клетки в другую. Он потер ладонями по груди, зажмурившись, сосредоточился. Иди, приказывал он себе, иди так, как будто ты невесомый… И без колебаний поспешил навстречу неизвестности. Переливаясь, как радуга, взору предстала прозрачная пелена. Она колыхалась от легкого дуновения ветра… Колымей шагнул сквозь нее, и тьма поглотила его. |