Книга Гоцюй, страница 98 – Джин Соул

— Ты сама это придумала? – уточнил он.

А-Цинь помнила о предупреждении мачехи, потому сказала:

— Нет. Я вспомнила, что такое уже случалось на горе. Почему бы не воспользоваться чужим опытом?

— Хм… – неопределённо отозвался У Минчжу.

А-Цинь добавила ещё, что уже собрала в узел кое-какие вещи и снедь и припрятала у пруда. Отсюда до западного склона крылом подать.

— А ты уверена… – начал У Минчжу, но, заметив взгляд А-Цинь, оборвал себя и начал заново: – А если тебя запрут до дня свадьбы?

— Не запрут. То есть они будут думать, что я заперта. Но матушка не придёт проверять.

— То есть твоя мачеха знает, – припечатал У Минчжу.

— Нет, она просто думает, что я хочу с тобой попрощаться, – солгала А-Цинь.

У Минчжу болезненно поморщился. Что-то не складывалось, но он никак не мог ухватить это и вытянуть наружу.

— И про западный склон ты при ней не упоминала? – сделал он последнюю попытку.

— Нет, – сказала А-Цинь.

Красная нить на пальце затянулась туже, как петля на птичьей лапе, но она этого не почувствовала.

Большая чёрная птица казалась встревоженной. Она, надрывно хлопая крыльями, плюхнулась на ветку и принялась чистить перья блестящим клювом. На А-Цинь она и не взглянула.

— Что-то случилось? – насторожилась А-Цинь.

Чёрная птица продолжала начищать перья, отрывисто щёлкая клювом.

— Ты что, обиделся на что-то? – предположила А-Цинь, вытягивая руку, но чёрная птица щёлкнула клювом в её сторону, и она отдёрнула ладонь. – Ну, знаешь, это уже слишком!

— С кем ты разговариваешь? – раздался за её спиной знакомый голос.

А-Цинь резко обернулась. Сзади стоял У Минчжу, по-птичьи наклонив голову набок.

— Как ты здесь оказался? – поразилась А-Цинь. – Ты ведь только что на ветке сидел.

Она полуобернулась к дереву, чтобы ткнуть в него пальцем… Большая чёрная птица продолжала чиститься на ветке.

— Ой, – сказала А-Цинь, втягивая голову в плечи и оборачиваясь к У Минчжу.

Лицо того ничего хорошего не выражало.

— Это ворона! – оскорблённым тоном воскликнул он. – Как можно было перепутать? Меня! С какой-то вороной!

Он разозлился и швырнул в ни в чём не повинную птицу комком земли. Ворона заметалась, раскаркалась и тяжело взлетела. У Минчжу проводил её уничтожающим взглядом, в котором читалось желание погнаться вслед и выщипать ей все перья из хвоста.

— Что с твоими глазами? – напустился он уже на А-Цинь. – Ты не можешь своего жениха от какой-то вороны отличить?

— Я думала, что-то случилось, некогда разбираться было, – пробормотала пристыженная А-Цинь.

— Приличный ворон никогда не станет чистить перья у всех на виду, – назидательно сказал У Минчжу. – И что могло случиться? Я уже этот склон горы как свои две лапы знаю.

А-Цинь пришлось постараться, чтобы его умилостивить. Наконец он вздохнул и сказал:

— Ладно, потом с тобой разберусь… Ничего не изменилось?

А-Цинь покачала головой. Птицы готовились к свадьбе, а её даже не заперли. Позабыли, должно быть, за предсвадебными хлопотами, а может, сочли, что послушная птичка не додумается сбежать. Она ведь всегда слушалась отца.

— Планы изменились, – сказал У Минчжу, выслушав её. – Что, если нам не прятаться на западном склоне, а улететь?

А-Цинь непонимающе на него уставилась:

— Куда? На другой склон?