Книга Гоцюй, страница 58 – Джин Соул

— Ты такой же глупый, – безжалостно сказала А-Цинь.

— Уверен, у него не хватило бы ума выбраться из ловушки, если бы он в неё попался! – с напором продолжал У Минчжу.

— А у тебя не хватило в неё не попасться, – парировала А-Цинь. – Почему ты вообще себя с ним сравниваешь?

— Считаешь, что перья красивее у него? – мрачнее прежнего предположил У Минчжу. – Ладно, в другой раз подкараулю его и выщиплю все перья из хвоста!

— А, – осенило А-Цинь, – так тебе хочется раздобыть перья бойцового петуха?

— Ничего подобного! – вспыхнул он. – Ты… Ты совсем глупая?! Сдались мне петушиные перья! И не говори больше об этом тупом петухе!

«Сам же первый начал», – совершенно изумилась А-Цинь.

Ворон умудрился хлебнуть уксуса из дождевой лужи, как говорится, но она этого не поняла.

У Минчжу отдышался от вспышки гнева, с важным видом заложил руки за спину, продолжая расхаживать перед А-Цинь и расхваливать себя:

— И этот молодой господин происходит из древнего благородного клана воронов. Мы потомки Цзинь-У. Наша гора золотая от подножия до вершины, в ней спрятаны бесчисленные сокровища.

«А ты уверен, что стоит рассказывать подобное птице из враждебного клана?» – подумала А-Цинь. Будь она коварнее, могла бы выспросить у него, где расположены сокровищницы, и воспользоваться этим в своих целях. Он всегда подчёркивает, что вороны – мудрые птицы, так что стало с его так называемой мудростью? Выбалтывать секреты горы неизвестно кому… Хвастун!

— А чем может похвастаться этот петух? – созвучно её мыслям спросил У Минчжу и приосанился. – Он даже не красивый.

— Вообще-то считается, что мужчина и не должен быть красивым, – осторожно возразила А-Цинь. – В мужчинах ценится доблесть, а не красота.

— Это ты так считаешь? – с подозрением уточнил он.

— Хм… Так написано в «Поучении хорошим жёнам», – смутилась А-Цинь.

— Ясно. Так они пытаются примирить женщин с их незавидными женихами, – презрительно сказал У Минчжу. – Не страхолюдина, мол, а доблестный воин, хе-хе, и надо этим гордиться.

А-Цинь попыталась оправдать древнее культурное наследие певчих птиц, коим и являлись «Поучения»:

— Шрамы украшают мужчину.

— У меня тоже есть, – сейчас же сказал У Минчжу, потыкав себе пальцем в плечо. – И ещё будет. Если захочешь.

«Кто вообще о тебе говорил? – поразилась А-Цинь. – И при чём здесь моё мнение?»

— А ты всегда в чёрном ходишь? – вслух спросила она, чтобы преломить разговор.

— Да, – оживился У Минчжу, – чёрное красивее и стройнит. К тому же я ворон, моё оперение тоже чёрное. Не могу же я петухом вырядиться, раз я ворон?

А-Цинь мысленно закатила глаза. Неужели теперь все их разговоры будут сводиться к петухам и перьям?

— Мне идёт, верно? – вприщур глядя на неё, спросил юноша.

А теперь он на комплимент напрашивается?

— Странно было бы тебя представить в чём-то другом, – уклончиво ответила А-Цинь.

Но кто ж знал, что он любое слово может повернуть в свою пользу!

— Так ты обо мне думаешь, – просиял У Минчжу.

— С чего ты…

Он засмеялся, не слушая, что-то впихнул ей в руки и улетел – так быстро, словно за ним гнались стрижи.

А-Цинь раскрыла ладони и потрясённо охнула.

Это было маленькое вихрастое чёрное пёрышко.

А-Цинь ошеломлённо крикнула ему вслед: «Эй!», но чёрная точка в небе уже исчезла. Пёрышко обжигало руки, и первой мыслью А-Цинь было его выбросить. Это ведь неопровержимая улика, что он был здесь. Всё остальное можно как-то объяснить, даже чужой платок, но это… Она поспешно спрятала его в рукав и воровато огляделась.