Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 1, страница 46 – Джин Соул

«Это всё потому, – думал Господин-с-горы, – что я похож на того человека».

И его несколько озадачивало, что он стал думать о себе как о «том человеке». Вероятно, он вживался в лисью личину и отстранялся от человеческой.

«Если я пробуду в этом обличье слишком долго, – рассуждал Господин-с-горы, – то меня переполнит Лисья скверна, а значит, я не смогу вознестись».

И он ловил себя на мысли, что не вполне понимает, что такое Лисья скверна, хоть и страшится её. У лис такого понятия вообще не было. Он пытался расспросить об этом Недопёска, но тот только озадаченно скрёб лапой за ухом и говорил, что слышит такое слово впервые. У Лиса-с-горы спрашивать было бесполезно: он лишь насмешливо фыркал в ответ.

«Быть может, я чего-то не понимаю», – всё чаще думал Господин-с-горы.

Нет, как ни погляди, стоило поспешить с шестым и седьмым хвостами! Чем больше хвостов, тем ближе он к совершенной лисе – девятихвостой лисе, а значит, и к Абсолюту.

Абсолютом даосы называли вознесение и вообще бессмертие. Господин-с-горы Абсолютом называл тот уровень духовных сил, которым владел до перерождения. Он отчего-то решил, что когда достигнет этого уровня, то к нему явится Вечный судия и поможет вознестись. В компетенцию Вечного судии, к слову, вознесение всяких там лисов-оборотней не входило. Одному небу известно, почему Господин-с-горы так решил.

Недопёсок его тоже отвлекал от совершенствования. Он был любопытен и теперь донимал Господина-с-горы расспросами о Скверне. Ему до смерти хотелось знать, что это такое.

— Допустим, испачкал ты лапы в грязи после дождя, – подумав, сказал Господин-с-горы. – Грязь на твоих лапах и есть Скверна.

Недопёсок хорошенько подумал и возразил:

— Грязь на лапах – это всего лишь грязь на лапах. Сунул в бочку с водой – и лапы опять чистые.

— А душу так просто не отмоешь.

— А зачем я буду пачкать душу в грязи после дождя? – не понял Недопёсок.

Ну как объяснить чернобурке философские материи? У Недопёска было конкретное, лисье восприятие вещей.

— Или, скажем, в животе черви завелись, – сделал ещё одну попытку Господин-с-горы. – Черви – это Скверна.

— Червей надо травяным отваром вывести, – авторитетным тоном заявил Недопёсок. – А если блохи, так нужно взять в зубы клочок сена и залезть по самую морду в воду.

— Зачем? – поразился Господин-с-горы, забыв о том, что втолковывал Недопёску философские доктрины.

— Блохи перелезут на сено, потому что они страсть как воду не любят. И утопнут все, когда ты сено из пасти выпустишь.

«Лисье Дао», – сообразил Господин-с-горы.

— Ну, Скверна – это что-то плохое, – сделал последнюю попытку Господин-с-горы. – От чего внутри становится гадко.

— Тухлые потроха! – просиял Недопёсок. – Так бы сразу и сказал!

Господин-с-горы тихонько зарычал. Так ему ничего и не удалось втолковать.

— Просто не донимай меня. Плохие мысли – тоже Скверна. А мне всё больше хочется оттаскать тебя за хвост!

Недопёсок спрятал хвост между лапами и пятился, пока не оказался на улице.

Господин-с-горы вздохнул и продолжил медитировать.

Господин-с-горы медитировал-медитировал, медитировал-медитировал, медитировал-медитировал… С него, как говорится, семь шкур сошло, но шестой хвост всё-таки вылез, а седьмой прорезался. Лисье пламя добавило ещё пару языков. Господин-с-горы закрыл глаза, представил его себе и насчитал двенадцать языков.