Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3, страница 143 – Джин Соул

Шу Э вошла в покои владыки, притворила за собой двери и огляделась. Живописный бардак, как и всегда. Шу Э поручила теням навести здесь порядок, а сам прошла к дальнему углу, где на смыке двух стен висела карта Великого Ничто. Карта её нисколько не интересовала. Шу Э сняла её и отложила.

За картой оказалась потайная ниша, в которой стояла шкатулка из белой яшмы. Драгоценные камни на её крышке переливались, похожие на тысячи глаз. Шу Э пальцем поддела крышку, откинула её. В шкатулке лежала маленькая пилюля, похожая на янтарь или на кусочек солнца. Мешкать она не стала, забрала пилюлю и сунула её себе за пазуху, а на её место положила обыкновенный янтарный камешек. Если не приглядываться и не принюхиваться, подмены и не заметить. Шу Э навесила карту обратно и, не утруждая себя выходом через дверь, вернулась тенями в мир смертных.

Пока её не было, Чангэ стало хуже. Он полыхал жаром. Шу Э потрогала его лоб, отдёрнула руку. Горячее адского пламени! Стоило поспешить.

Шу Э почерпнула чашкой воду из бочки, размяла в пальцах украденную пилюлю и высыпала получившийся порошок в воду. На долю секунды вода вспыхнула золотом и тут же стала прозрачной, словно в неё ничего не подмешивали. Шу Э села на циновку, приподняла голову Чангэ и заставила его выпить воду – до последней капли.

— Это укрепляющий настой, – сказала Шу Э.

Чангэ забылся. Шу Э продолжала держать руку на его лбу. Почему ничего не происходит, жар не спадает, язвы не уходят? Разве это не чудодейственная пилюля, равной которой нет во всех трёх мирах?

И вот тут она почувствовала.

Вспышка была краткой, почти неуловимой, но руку Шу Э отбросило от Чангэ, словно ударом хлыста. Она никогда не видела Чангэ таким. Его красота была красотой смертного, но сейчас… Пилюля не только изгнала из него болезнь, но и вернула ему силы. Все силы, в том числе и те, что отнял у Чангэ Небесный император, изгнав его в мир смертных. Небожитель в теле смертного.

Шу Э осторожно дотронулась до его лба и ощутила прохладу. Она выдохнула с облегчением, прижалась ненадолго губами к полуоткрытому рту Чангэ. Теперь Чангэ ничего не грозит.

Шу Э вытащила список смерти из-за пазухи, поглядела на него с минуту, а потом разорвала. Сначала надвое, потом начетверо, и так далее, пока в её пальцах не осталась лишь труха. Шу Э высыпала её в очаг, огонь пожрал её, а тени по её приказу сожрали пепел и уголья. Улик не осталось.

Она прилегла рядом с Чангэ и долго глядела на его спящее лицо, на котором не осталось и тени болезни, потом поднялась и ушла в тени.

Никто, даже Вечный судия, не имел права уничтожать списки смерти. Шу Э совершила непростительное. О последствиях она и не думала.

Чангэ будет жить. Теперь Чангэ будет жить. Всё остальное не имело никакого значения.

Первое, что Шу Э увидела, вернувшись в Великое Ничто, – это угрожающее свинцовое небо, нависшее над дворцом. Юн Гуань с ледяным выражением лица ждал её у стола со списками смерти. Шэнь-цзы беспокойно переминалась поодаль, что-то говоря, но Вечный судия и головы не повернул. Шу Э подошла, и её щёку обожгла тяжёлая пощёчина.

— Как ты посмела! – гневно сказал Юн Гуань. – Ты понимаешь, что ты натворила?

Шу Э решила, что Юн Гуань обнаружил пропажу драгоценной пилюли, и сказала: