Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 86 – Джин Соул

— О лисий дух, – сказал опять лисий священник, – не останешься в храме, чтобы нести Лисий свет?

Недопесок в это время размышлял, что же это за «олисидух» такой и почему эти люди его так называют. Это слово он тоже записал в свою книжечку.

Но про Лисий свет он сказал однозначно:

— Ничего я нести сюда не буду. Тут и так светло.

После этого Недопесок выглядел и вынюхал в храме все, что его заинтересовало, вышел наружу и потолковал немного с лисами. Те сказали, что в храме им живется очень даже хорошо: еды от пуза!

Недопесок им сказал, чтобы они учились ходить на задних лапах, тогда они скорее смогут стать демонами и отрастить хвосты. Надо сказать, семь его хвостов лис-храмовников очень впечатлили. Трогать хвосты Недопесок не позволял, а вот смотреть – пожалуйста. Лисы расселись полукругом и уставились на его пушистый веер.

— Смотрите, – торжественно сказал лисий священник, – лисий дух проповедует лисам.

Впечатленные люди начали перешептываться.

А Недопесок краем мысли подумал, что люди какие-то дураки, честное лисье! Ничего про обед он лисам не говорил. «Проповедует» он принял за «пообедает».

На приглашение остаться в храме Недопесок ответил решительным отказом.

— Мне некогда, – сказал он, натирая лапой нефритовую бирку, – я выполняю важное поручение шисюна. Мне еще нужно разыскать Речной храм.

Лисьи адепты о Речном храме слышали, но Лисий культ покуда до тех мест не добрался.

— В том храме живет могущественный полубог, – сказал лисий священник.

Недопесок кивнул:

— Дядя моего шисюна.

Лисий священник несказанно удивился и всеми правдами и неправдами всучил Недопеску глиняную фигурку лисьего бога, чтобы тот поставил ее в Речном храме. Ясно-понятно же, что дядя Лисьего бога должен поклоняться Лисьему богу!

— О лисий дух, ты будешь посланником и понесешь Лисий свет людям тех мест! – напутствовал Недопеска лисий священник.

Недопесок сердито засопел. Никаким лиссионером он становиться не собирался.

День порадовал солнцем и теплом. Чангэ, небрежно прикрыв глаза тыльной стороной ладони, раздумывал, чтобы встать и сходить к водопаду.

Люди из соседней деревни прислали за помощью: в медной шахте, по их словам, поселился демон, и его нужно было изгнать. Он выл и рычал, скреб когтями по камням, и люди наотрез отказывались спускаться в шахту.

Чангэ подумал, что это вполне мог быть какой-нибудь дикий зверь, скажем, волк: упал или забрался в шахту и теперь не может выбраться. Шу Э ему о том же говорила: она послала теней и демонической ауры в окрестностях не обнаружила.

Но сходить, конечно же, придется: успокоить людей и вызволить бедолагу из ловушки.

Шу Э… Чангэ протянул руку, пошарил по циновке рядом с собой.

— Шу Э? – позвал он, отводя ладонь от глаз и окидывая взглядом хижину.

Шу Э, видимо, уже хлопотала во дворе. Чангэ слышал какие-то отголоски: Шу Э разговаривает с кем-то? Чангэ рывком сел, подтянул к себе одежду.

Как Шу Э следила за Чангэ, так и Чангэ следил за Шу Э: не хотелось, чтобы в их жизнь вмешивалась третья сторона. Люди не скрывали интереса к духу-помощнику, и этот интерес не всегда был любопытством. Шу Э ведь была так хороша собой, у людей наверняка возникали определенные мысли на ее счет. Чангэ не нравилось, что люди на нее заглядываются.