Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 24 – Джин Соул

— Да, сяньшэн? – отозвалась она, чувствуя, что голос отчего-то пропал.

— Никогда не произноси этого вслух, – строго наказал Ху Баоцинь.

— Но… – начала Ху Сюань и осеклась, потому что все поняла.

Ху Баоцинь тоже так думал! Ху Баоцинь тоже считал, что Лисьезнахарское Дао – свод лисьего мракобесия. Именно поэтому он неохотно выполнял свои обязанности Верховного лисьего знахаря, именно поэтому отказывался участвовать в лисьих советах и судилищах.

Ху Сюань разволновалась, шерсть у нее опять взъерошилась.

— Но, сяньшэн, вы же Верховный лисий знахарь! – с жаром заговорила она. – Вы ведь могли бы… могли бы…

— Не мог бы, – отрезал Ху Баоцинь. – Да, я Верховный лисий знахарь, но есть еще Совет знахарей, Совет высших лис и глава Великой семьи Ху. Я ничего не решаю, Сюаньшэн. Я лишь обломаю зубы и когти, а все останется по-прежнему.

— Глава Великой семьи Ху? – тупо переспросила Ху Сюань, глаза ее тут же помертвели осознанием, и она выдавила: – Так… мой отец тоже обо всем этом знает?

— Это ты ничего не знаешь о лисьем мире, Сюаньшэн.

Ху Сюань долго сидела, уставившись в одну точку, потом встрепенулась и уставилась на Ху Баоциня. Серебряный лис был потрепанный, исцарапанный и искусанный.

«Это я сделала», – сообразила Ху Сюань.

— Сяньшэн, – смущенно сказала она, выбираясь из кровати и подходя к столу, – простите… за… Это я сделала?

Ху Баоцинь небрежно отмахнулся:

— Приступ лисьего бешенства хотя бы раз да случается в лисьей жизни. Почему ты еще здесь, Сюаньшэн?

— А… где я должна быть? – осторожно спросила Ху Сюань.

— Разве ты не должна собирать пожитки? – с искренним интересом спросил Ху Баоцинь. – Неужели останешься здесь? После того, что узнала?

Углы губ Ху Сюань опустились.

— Я не могу уйти, – сказала она тихо. – Я должна идти до конца, каким бы чудовищным ни был этот путь.

— Ради твоего брата? – припомнил Ху Баоцинь.

Ху Сюань кивнула.

— Ладно, – преувеличенно бодро сказал Ху Баоцинь, – раз ты остаешься, у тебя есть шанс опробовать свое лисьезнахарство на живом пациенте. Я сам не достану, – признался он, разворачиваясь к Ху Сюань спиной и спуская с плеч одеяние.

Ху Сюань покраснела. Плечам и спине Ху Баоциня тоже досталось от когтей и клыков Ху Сюань.

— Простите, пожалуйста, – смущенно пробормотала Ху Сюань. – Я… не помню, совсем ничего не помню.

— Разумеется, не помнишь, – кивнул Ху Баоцинь. – Когда лисы впадают в бешенство, сознание отключается. Хорошо, что ты достаточно сильна, чтобы прийти в себя. Обычные лисы нередко сходят с ума, такие припадки могут и до Тьмы довести. Нужно себя контролировать… что бы ни случилось. Ты умная, ты должна понимать.

Ху Сюань уныло кивнула:

— Да… Но неужели ничего нельзя сделать?

— Разве только лисьи боги вмешаются, – усмехнулся Ху Баоцинь. – Но что-то не видел я лисьих богов, а ведь я живу на свете уже не одну лисью тысячу лет.

И еще не одной тысяче лисьих лет суждено было пройти, прежде чем у лис появился собственный бог.

Они больше не возвращались к тому разговору, но Ху Сюань показалось, что Ху Баоцинь к ней несколько смягчился после того происшествия. Как ни посмотри, а Ху Сюань заслуживала выволочки: и за нарушение правил дома, и за вольнодумства, и особенно за то, что искусала и исцарапала Ху Баоциня, пусть и неосознанно. Но Ху Баоцинь даже под домашний арест ее не посадил.