Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 226 – Джин Соул

— Гунгун мой лучший друг. Не понимаю насмешку в твоем голосе.

— Так почему ты не ешь мяса? – вернулась к прежней теме Мэйжун.

— А ты сама?

— Я спросила первая, – возразила Мэйжун. – Может, мой ответ будет таким же, как твой.

— Вряд ли, – сказал Ли Цзэ и так мрачно улыбнулся, что Мэйжун отчего-то передернуло, а ведь она была не из пугливых, – если только ты не съела свою мать.

— Ты! – вспыхнула Мэйжун, полагая, что Ли Цзэ над ней насмехается, но тут же осеклась, потому что глаза Ли Цзэ, когда он это сказал, были пусты и мертвы. Он не насмехался, не шутил, он сказал правду.

Мэйжун какое-то время смотрела на него широко раскрытыми глазами, потом проронила:

— Да, в самом деле, мой ответ другой. Я не ем мяса, потому что мне претит убийство живых существ.

— Ну и кто из нас готовится в монахи? – уточнил Ли Цзэ.

— Глупый мальчишка! Как женщина может стать монахом? – фыркнула Мэйжун.

Странно, но Ли Цзэ ее слова нисколько не задели. Он даже улыбнулся краем рта на эти слова.

— Нечего ухмыляться! – раздраженно оборвала его Мэйжун. – Если выяснил, что хотел, так уходи!

— Еще кое-что. Я так и не поблагодарил тебя за мое спасение. Проси у меня о чем угодно, я это сделаю.

— Я никогда и ничего не прошу, – отрезала Мэйжун. – Уходи!

Ли Цзэ пожал плечами и вышел.

«А ведь уже дважды попросила, чтобы я ушел», – подумал он.

Янь Гун ожидал окончания трехдневного затворничества Мэйжун с некоторым опасением. А если она все-таки сбежала? Каким дураком тогда она его выставила! Но когда на четвертый день Янь Гун вошел в покои Хуанфэй, то увидел, что Мэйжун никуда не делась, а сидит с вышивкой на коленях и тянет из рукава золотую нитку. Он не смог сдержать вздоха облегчения. Мэйжун издала презрительный смешок, несомненно догадавшись о причинах.

— Опять пришел с какими-то глупостями? – спросила она.

Особой причины у Янь Гуна прийти не было, он просто проверил, сдержала ли она слово и не сбежала. Но, конечно же, он бы ни за что в этом не признался.

Он оглядел покои, окинул взглядом саму Мэйжун и заметил:

— Ты все еще бледна.

— Я не бледна, моя кожа такого цвета. Если бы пригляделся, давно бы заметил.

— Особенно-то не к чему приглядываться, – сказал Янь Гун и оживился. – Ты закрываешь лицо вуалью. Почему ты ее не снимешь?

— А что, твой царь тебе нажаловался, что я разговаривала с ним, не открывая лица? – уточнила Мэйжун со смехом.

Ли Цзэ ничего не говорил об этом, но Янь Гун решил, что немного прилгнуть лишь пойдет на пользу всему делу.

— Цзэ-Цзэ хотелось бы на тебя посмотреть, – сказал Янь Гун осторожно. – Царю полагается знать в лицо своих наложниц.

— Я ему наложницей никогда не стану. А если он хочет увидеть мое лицо, так он знает правила.

— Правила? – не понял Янь Гун.

Мэйжун засмеялась и сказала:

— Вы же с ним столько раз бывали в Весеннем доме, разве не знаете, когда красавица Мэйжун открывает лицо?

Янь Гун вытаращил на нее глаза:

— Ты… откуда…

— Фальшивые усы и борода, – продолжала хохотать Мэйжун, – и ты всерьез думал, что тебя никто не узнает? С твоим-то голосом? Когда ты избавился от всех евнухов в столице?

— Нас никто не узнавал. Ты как-то прознала об этом во дворце! – воскликнул Янь Гун. – Придворные дамы тебе разболтали, а они слышали от министров, так?