Книга Пучина Сирены, страница 78 – Марта Уэллс

Лун тупо уставился на нее. До сих пор он не верил, что она существует. Нет, Лун, конечно, не думал, что Лоза и Пушинка ему солгали, он просто… не верил, что она существует.

Селадонна снова попыталась подойти, и он отступил еще на шаг. Она остановилась и неуверенно сказала:

— Ты меня не помнишь.

Луну понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что нужно ответить.

— Нет.

— А я тебя помню. Не очень подробно, обрывочно. Каким ты был и как от тебя пахло. – Селадонна помедлила, а затем встревоженно нахмурилась. – Ты в порядке?

Какой бессмысленный вопрос. Лун сердито мотнул головой и посмотрел наверх, на Малахиту. Она все еще сидела на балконе, возвышаясь над ними.

— Что сейчас произошло?

Селадонна угрюмо посмотрела наверх.

— Хороший вопрос.

Малахита дернула хвостом. Судя по огню, пылавшему в ее темно-зеленых глазах, это означало, что она в ярости. Королева молвила:

— Оникса хорошо знала, что не стоит показывать его двору без моего разрешения.

— А ты вообще собиралась давать разрешение? – ожесточенно спросил Лун. Он был зол, напуган и не понимал, почему пытается рассердить столь опасную королеву, но остановиться не мог. – Ты долго собиралась держать меня в пустом чертоге консортов?

Малахита, как ни странно, лишь отвела взгляд. Лицо Селадонны смягчилось. Она сказала:

— Малахита ждала меня. Она боится.

— Боится? – Меня, что ли, озадаченно подумал Лун. Она точно не могла страшиться боя с ним, ведь Малахита была самой внушительной королевой из всех, кого он встречал, включая Зиму из Изумрудных Сумерек и Жемчужину. Возможно, она боялась, что он дурно повлияет на других консортов – это Лун мог понять. Но с чего бы ей пугаться встречи с ним? Оникса же ничего не боялась.

Малахита продолжала все так же избегать его взгляда. Медленно, неохотно Селадонна произнесла:

— Нам нужно кое-что тебе рассказать. Объяснить. Я не знаю, слышал ли ты…

Из прохода на противоположной стороне зала донеслись шорохи, и внутрь вбежал воин. Увидев Селадонну и Малахиту, он затормозил и принял земной облик. Он был стар, взволнован и тяжело дышал от того, как несся к ним через все древо.

— Простите, я знаю, что вы просили не мешать. Но у входа в колонию ждет праотец. Огромный праотец.

Сердце Луна на миг замерло.

— Праотец? – переспросила Селадонна. Она удивленно посмотрела на Луна. – Откуда?

— Из Тумана Индиго. – Воин тоже осторожно покосился на консорта. – Он говорит, мы забрали то, что принадлежит ему, и если мы его не впустим, то он все здесь разнесет.

У Луна закружилась голова, и он вдруг увидел, что сидит на полу и упирается в него руками, чтобы не упасть. Полированное дерево на ощупь казалось очень теплым, словно он сам внезапно окоченел. Селадонна стояла перед ним на коленях и пыталась заглянуть в лицо, не прикасаясь к нему.

— Что с тобой?

Он попытался сказать: «Ничего», – но не смог выдавить ни звука. Вокруг него поднялся шум, его затошнило, а затем он решил, что, наверное, все-таки стоит прилечь. После его поглотила чернота.

* * *

Лун выплыл из тьмы, когда кто-то похлопал его по щекам – осторожно, но настойчиво, словно сдерживаясь, чтобы не отвесить ему настоящую пощечину. Он лежал на полу, положив голову на чье-то костлявое бедро, и его окружал запах Утеса. Сам Утес говорил: