Книга Пучина Сирены, страница 44 – Марта Уэллс

— Спасибо, что рассказали, но я же вам говорю – у меня нет выбора.

Шип внимательно смотрел на Луна и озабоченно нахмурился:

— Почему? Что случилось?

— Ничего. Мне нужно какое-то время погостить у другого двора. Я… – Лун хотел сказать, что скоро вернется, но столь простая ложь встала ему поперек горла. Он лгал всю свою жизнь, но это умение почему-то покинуло его в самый нужный момент. Он закончил: – Я не знаю, когда вернусь.

Стужа замотала головой, не желая ни услышать, ни понять его.

— Но…

— Все, мне пора. – Ему нужно было уйти поскорее, пока он не наговорил лишнего. Едва он собрался встать, как Горький прыгнул к нему на колени, чтобы обнять. Лун на несколько секунд прижал маленького консорта к себе, а затем заставил себя встать и уйти из яслей.

Наверх он поднимался по внутренней лестнице, чтобы не встретить никого по пути. Когда он дошел до этажа консортов, Звона и Елеи уже не было в гостиной. Лун не мог понять, рад он этому или нет.

Он вошел в свою опочивальню и начал рыться в корзине, размышляя, какие вещи точно ему понадобятся, если в другом дворе на него посмотрят и решат сразу же гнать взашей. Он нашел потрепанный заплечный мешок из кожи и положил в него нож, несколько огнив, запасную одежду, кушак, который ему сшила Река, скатанный в рулон бурдюк для воды и толстое одеяло. Пусть Лун пришел в Туман Индиго ни с чем, но ведь он помог им сразиться со Сквернами и вернул семя, а это должно было хоть чего-то стоить.

Поднявшись на ноги, он оглядел комнату. Несколько секунд поспорив с самим собой, Лун взял крошечную тряпичную куклу, которую для него сделал Шип. Она представляла собой простой скрученный кусок черной тряпки с толстым высушенным листком вместо крыльев, но он бережно уложил ее на дно мешка.

Золотой браслет консорта он оставил на краю очага.

Когда Лун спустился по внутренней лестнице в приемный зал, Буря и Зефира уже присоединились к своим воинам. Нефрита тоже была здесь, как и Елея, Звон и Душа. Арборы толпились на балконах верхних этажей, а воины свисали отовсюду, откуда открывался хоть какой-то вид.

Несмотря на это, в зале было тихо.

Пока Лун шел к королевам, те разговаривали. Зефира сказала:

— Нет, я не полечу в Опаловую Ночь. Я возвращаюсь к моему двору.

Нефрита склонила голову набок и в упор посмотрела на Бурю:

— Ты об этом ничего не говорила.

Буря ощетинилась.

— А ты и не спрашивала.

Шипы Нефриты приподнялись.

— И ты решила умолчать о том, что собираешься отправиться в это долгое путешествие одна, в компании лишь собственных воинов. И моего консорта.

— Ты думаешь, я воспользуюсь ситуацией? – Буря расхохоталась. – Не смеши меня.

Лишь тогда Лун понял, о чем они говорят. Он остановился, сложил руки на груди и негромко зарычал. В тот миг ему хотелось больше никогда в жизни не видеть ни одну королеву раксура.

В тишине его рык услышали все. Разговор резко прервался, и все уставились на него.

Ехидно склонив голову набок, Зефира заметила:

— Почему-то мне кажется, что волноваться тут не о чем.

Нефрита повела шипами, как бы отмахнувшись от Бури, пересекла зал и остановилась перед Луном. Он думал, что она не заметит, но ее взгляд сразу же упал на его голое запястье. Нефрита взяла Луна за руку и провела большим пальцем по месту, где раньше был браслет. Затем она посмотрела ему прямо в глаза и мрачно сказала: