Книга Вор Мертвого города, страница 67 – Андрей Глухарёв

— Кровь? — коротко и глухо спросил из мрака Даррен.

— Нет, — отозвался южанин. — Только каменная крошка и глубокие царапины на стене. Держите лошадей крепче. Спуск будет крутым.

Мы начали спускаться, скользя по изуродованным ступеням. Температура падала с каждым шагом, влажность росла, оседая на лице ледяной испариной. В какой-то момент мне показалось, что я слышу за гулом реки нечто иное. Едва уловимый, повторяющийся шелест. Словно кто-то огромный медленно терся сухой, жесткой кожей о камни где-то далеко впереди, во мраке. Я остановился, замерев и задержав дыхание. Мой мерин тоже замер, его уши нервно дернулись, животное тихо всхрапнуло.

Ничего. Только звук падающей капли воды, отдающийся гулким эхом, да тяжелое сопение Крэга, который шагал впереди меня, неся на плече свою чудовищную секиру.

«Паранойя — это отлично, Марек, — мысленно одернул я себя, заставляя сделать следующий шаг в никуда. — Но не позволяй ей рисовать демонов там, где есть только сквозняки».

Я сделал еще один шаг во мрак, когда гул изменился. Привычный, далекий рев подземной реки на дне ущелья, который сопровождал нас все это время, вдруг потерял свое постоянство. Он начал дробиться, расслаиваться, перерастая в низкую, утробную вибрацию. Эта дрожь передавалась через камень. Стена, за которую я держался, начала едва заметно подрагивать, словно мы находились внутри гигантской, просыпающейся от векового сна твари, чье каменное сердце вдруг забилось быстрее.

— Лорис… — негромко, но с нажимом окликнул Даррен из темноты. — Что впереди?

— Ничего, — голос южанина, впервые за все время нашего пути, прозвучал неуверенно. Наигранная спесь слетела с него, как шелуха. — Тропа свободна. Но я… я не понимаю. Река внизу. Она меняет цвет. Она словно вскипает.

Вибрация усилилась, перерастая в нарастающий, оглушающий рокот. Мой мерин внезапно дернул головой, едва не вырвав поводья из моих рук. Животное захрапело, отчаянно пятясь назад, его копыта с лязгом заскользили по мокрому камню. Слева донесся панический визг пегой кобылы Лиры и глухой стук — видимо, девчонка все-таки не удержалась в седле.

— Держать лошадей! — рявкнул я, бросаясь к морде своего мерина и повисая на поводьях всем весом. — К стене! Все жмитесь к скале!

Я едва успел выкрикнуть эти слова, когда прямо на нас обрушился громовой рев стихии, закованной в камень. Вода ударила не стеной — в узком пространстве ступенчатого тракта она вырвалась из темноты, как кипящая черная лавина. Ледяной поток с размаху врезался мне в ноги, едва не сбив, и с шипением закрутился вокруг сапог. Температура воды была такой, что мне на мгновение показалось, будто кожу с икр сдирают железными щипцами. Поток стремительно прибывал, бурля и пенясь во мраке. За несколько ударов сердца вода поднялась мне до колен.

— Держите лошадей! — прокричал во тьме Даррен, перекрывая гул водоворота. — Если животное упадет, оно сломает ноги, и вам придется идти пешком!

Справа от меня раздался утробный рык. Бугай, оказавшийся по колено в ледяной жиже, даже не пошатнулся. Я слышал, как он с силой вбил древко своей секиры в щель между плитами, создавая точку опоры, и навалился всем весом на бьющегося в истерике жеребца, успокаивая его грубой силой.

Течение было свирепым. Оно тянуло, дергало за сапоги, пытаясь оторвать нас от спасительной стены и утащить в невидимую пропасть слева. Я вцепился в выступ скалы левой рукой, правой намертво удерживая брыкающегося мерина. В голове билась только одна мысль: если уровень поднимется еще на ладонь, нас просто смоет, как мусор с городских улиц после весеннего ливня. Но вода не поднялась. Достигнув критической отметки, поток стабилизировался. Он продолжал с яростью нестись по дороге, но теперь его мощь была равномерной, уходя куда-то во тьму за нашими спинами. Гул постепенно начал стихать, превращаясь в ровное, угрожающее шипение.