Книга Вор Мертвого города, страница 44 – Андрей Глухарёв

Я оглянулся. Отряд сгрудился вокруг костра. Лира, закутанная в сухую волчью шкуру Брана, с жадностью тянула руки к пламени. Лорис сидел в стороне, методично и с маниакальной тщательностью полируя свои клинки, хотя его зубы все еще выбивали мелкую дробь. Крэг просто сидел на земле, похожий на обломок скалы, и жевал кусок вяленого мяса. Даррен и его тень находились чуть поодаль, вполголоса о чем-то переговариваясь.

Тишину, нарушаемую лишь гулом ветра снаружи и треском веток, прервало недовольное сопение. Харгрим, стянув свои промокшие насквозь сапоги, пытался пристроить их сушиться на плоском камне у самого огня. Но место было уже занято. Там сидел Крэг. Бугай снял свои тяжелые латные рукавицы и теперь просто держал гигантские ладони над огнем, перегородив гному весь доступ к теплу.

— Эй ты, ходячая гора мяса, — проворчал Харгрим, ткнув Крэга в массивное бедро носком мокрого сапога. — Ты бы подвинул свой окорок. Ты и так размером с осадную башню, зачем тебе столько огня? От тебя до сих пор пар идет, как от свежего конского дерьма на морозе.

Крэг медленно, очень медленно повернул свою лысую, покрытую татуировками голову. Его пустой, лишенный всякой сложной мысли взгляд остановился на гноме.

— Крэг мерзнет, — басом, от которого мелкие камушки завибрировали на земле, констатировал бугай. — Крэгу нужно тепло для больших мышц. А маленький бородатый человек может сесть ближе.

— Маленький⁈ — Харгрим предсказуемо взорвался, его усы топорщились, как у разъяренного моржа. — Я, мать твою за ногу, подгорный воин клана Железной Кирки! Я убивал орков, когда ты еще под себя гадил в своей деревне для слабоумных! Если бы в твоей пустой башке, состоящей из одной кости, была хоть капля мозгов, ты бы понял, что мои сапоги стоят больше, чем вся твоя жизнь! Двигайся, говорю!

Крэг даже не моргнул. Он снисходительно хмыкнул, и на его изу родованном шрамами лице появилось подобие добродушной улыбки, которая сделала его похожим на большого, тупого ребенка, которому показали забавную букашку.

— Крэг думает, что маленький человек много кричит, потому что ему далеко до неба, — миролюбиво прогудел здоровяк. — Крэг может поднять маленького человека. Посадить на плечо. Там теплее. И сапоги высохнут.

Лай смеха вырвался из глотки Брана. Горец запрокинул голову, хлопая себя по ляжкам, пока Харгрим, задыхаясь от ярости и не находя слов, переходил от красного цвета лица к насыщенно бардовому. Гном сжал кулаки, оглядываясь в поисках своего боевого молота, но Даррен, не отрываясь от разговора со своим компаньоном, коротко и жестко бросил: «Уймись, Харгрим». Гном сплюнул густую слюну прямо в огонь, заставив пламя зашипеть, и со злобным бормотанием уселся на сырую землю, прижав мокрые сапоги к груди.

Я отвернулся от этого балагана и снова посмотрел в ночь.

Там, за пределами каменного козырька, мир перестал существовать. Ледяной ливень смешался с мелким градом, превратив пустоши в ревущий, бьющийся в агонии океан черной воды и камня. Капли били по скалам с такой силой, что звук сливался в сплошной, оглушительный гул. Я люблю такие ночи. Шторм — лучший друг вора. Он смывает следы, как пролитое вино с трактирного стола. Он глушит звуки шагов, он заставляет часовых забиваться в будки и прятать носы в воротники, лишая их бдительности. Он слеп и равнодушен.